Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Континент 1999, 100

Преемство с исторической Россией — духовно-нравственная задача нашего времени

ВЫСТУПЛЕНИЕ

НА II КОНФЕРЕНЦИИ “РОССИЯ НА ПУТЯХ ПРАВОПРЕЕМСТВА”,

ПОСВЯШЕННОЙ ТЕМЕ “КРИЗИС РОССИИ: ПРИЧИНЫ И ПУТИ

ПРЕОДОЛЕНИЯ” (15—16 апреля 1999 г.)

Многоуважаемые участники конференции! Братья и сестры!

Христос Воскресе!

То, что наша II конференция открылась на Светлой седмице Пасхальных торжеств, отнюдь не случайно. Равно как не случайно и то, что и I конференция по проблемам правопреемства в мае 1996 года начала работать в день памяти святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, просветителей славянских народов. У Бога ничего случайного нет.

С именами святых Кирилла и Мефодия связана евангелизация народов, живущих на нашей земле, начало формирования национально-религиозного сознания. Пасха же Христова утверждает ту правду, изменить которую никто не в силах — торжество жизни над смертью, добра над злом, правды над ложью. Бог ведь поругаем не бывает, а потому, по словам псалмопевца, “всуе мятутся народы, замышляя тщетное”.

Эту истину подтверждает вся история России, особенно ее последнее XX столетие. И сегодня на Пасху, когда вокруг мы видим столько трагичного, особенно актуально звучит вопрос: воскреснет ли Россия? И именно та Россия, о которой говорил наш великий праведник о.Иоанн Кронштадский, — “Россия новая, но... по старому образцу”.

Как ни печален опыт последних лет государственного строительства, он дан нам Богом для осмысления исторических путей Государства Российского, общественно-духовной жизни его народа. Пришло время осознать себя, “прийти в себя”, подобно евангельскому блудному сыну. Каждому в отдельности и всем вместе.

Жизнь отдельного человека связана не только с близкими ему людьми, кровным ему народом, но и со всем родом человеческим. Причем эта связь обращена как в прошлое, так и в будущее. Прошлое определяет будущее, детерминирует его. Дела родителей влияют на судьбу детей и внуков. Любое деяние человека не бесследно, но имеет свой — видимый или невидимый — результат: “Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до III и IУ рода, ненавидящих Меня, и творящих милость до 1000 родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои” (Исх. 20, 5-6).

Добро порождает добро, а зло — зло. Это истина, проверенная опытом тысячелетий. Зло, совершенное первым человеком Адамом, распространилось на всех его потомков, вплоть до сего дня, внеся в мир разделенность, страдания, несовершенство, искажение божественного начала в человеке, удаленность от Бога и, наконец, — смерть.

Воскресший Иисус Христос, поправ смертию смерть, вернул людям возможность доминирования добра над злом, способность побеждать зло, а возможность соединения со Христом открывает путь к восстановлению личной целостности и, в конечном итоге, — к бессмертию.

Зло всегда противостоит добру. Поэтому, не осудив зла, невозможно подлинно обратиться к добру и одержать победу. Эта победа достигается покаянием, т.е. изменением ума, своих воззрений на прошлую жизнь, искоренением в себе всего того, что лишает тебя целостности и единства качеств твоей души (ума, желания, воли), делающим человека подлинной личностью, созданной по образу и подобию Божьему. Зло и рожденный им грех убивают личность как богоподобную целостность. Покаяние возрождает личностное начало в человеке и божественный порядок в жизни народа.

Покаяние — это возненавидение зла, содеянного в прошлом и твердое желание впредь его не повторять. Таким образом, прожитая жизнь должна не только не ускользать из памяти, но и судиться совестью. Это верно не только для отдельного человека, но и для целого народа как коллективной личности, ибо жизнь народов подобна жизни отдельных людей.

Прошлое и здесь владеет будущим, влияет на настоящее, искажая его. Поэтому мы должны осознать прошлое, дать ему духовно-нравственную оценку, раскаяться в делах злых, греховных. Именно поэтому преемство с прошлым, восстановление органического субъективного единства нашей истории, нами воспринимаемой, осознаваемой и духовно переживаемой, есть основа возрождения России, преодоления углубляющегося кризиса нашего общества, не имеющего ясных общепризнанных целей своего развития, понятных духовных ориентиров.

С каждым днем и месяцем этот вопрос будет становиться всё более актуальным, основополагающим в нашей жизни. Ибо сама жизнь заставляет нас обратиться к своему прошлому, осознать его, чтобы создать себе твердую опору для движения по пути дальнейшего государственного строительства. А осознать в прошлом есть что. Честно всматриваясь в него, нельзя не видеть те преступления, за которые мы страдаем до сего дня.

Наше общество никогда не было идеальным. “Хорошо мы жили в старой России, но и грешно”, — говорил один из эмигрантских мыслителей Федор Степун. И эта греховность всё сильнее проникала во все поры российского общества, расшатывая духовные его основы, заносила тлетворный яд в души людей. По воспоминаниям митрополита Вениамина (Федченкова), “влияние Церкви на народные массы всё слабело и слабело, авторитет духовенства падал... Вера становилась лишь долгом и традицией, молитва — холодным обрядом по привычке... вокруг всё стыло, деревенело”.

И это “одеревенение” проявилось немедленно после 2 марта 1917 года. “Мне невольно приходит на память один эпизод, весьма характерный для тогдашнего настроения военной среды, — писал в “Очерках русской смуты” генерал А.И. Деникин. — Один из полков 4-й стрелковой дивизии искусно, любовно, с большим старанием построил возле позиций походную церковь. Первые недели революции... Демагог-поручик решил, что его рота размещена скверно, а храм — это предрассудок. Поставил самостоятельно в нем роту, а в алтаре вырыл ровик для... Я не удивляюсь, что в полку нашелся негодяй офицер, что начальство было терроризировано и молчало. Но почему 2—3 тысячи русских православных людей, воспитанных в мистических формах культа, равнодушно отнеслись к такому осквернению и поруганию святыни? Как бы то ни было, в числе моральных элементов, поддерживающих дух русских войск, вера не стала началом, побуждающим их на подвиг или сдерживающим от развития впоследствии звериных инстинктов”.

По данным военного духовенства, доля солдат православного вероисповедания, участвовавших в таинствах исповеди и причастия, сократилась после февраля 1917 года примерно в десять раз, а после октября 1917 года — еще в десять раз. То есть активно и сознательно верующим в русском обществе оказался к моменту революции один человек из ста. Хотя это были тысячи и тысячи верных Богу людей. Именно из их числа Господь воздвиг целый сонм новомучеников и исповедников российских.

Однако есть множество свидетельств широкой распространенности в русском обществе эпохи революции не просто равнодушия, а ненависти к вере и Церкви. Эта ненависть не насаждалась большевиками — она была разлита в обществе, и большевики победили и вошли в силу потому, что их воззрения, методы и цели были вполне созвучны настроениям большинства русских людей.

Уже в январе 1918 года патриарх Тихон говорит о “жесточайших гонениях, воздвигнутых на Святую Церковь Христову”. “Благодатные таинства, освящающие рождение на свет человека или благословляющие супружеский союз семьи христианской, открыто объявляются ненужными, излишними; святые храмы подвергаются или разрушению через расстрел из орудий смертоносных, или ограблению и кощунственному осквернению, чтимые верующим народом обители захватываются безбожными властителями тьмы века сего...” Ясно, что без поддержки народа только что захватившие власть в России большевики не могли бы чинить по всей стране подобные насилия над верой и Церковью, — насилия, вскоре достигшие масштабов поистине апокалиптических.

Почему после тысячелетия христианской проповеди на Руси, после веков существования православного царства остался наш народ “темным и невежественным”? Не есть ли эта темнота и невежество обвинение тем, кому Самим Создателем было сказано: “Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам” (Мф. 28, 19-20)? Да и для тех, кто согласился быть и именоваться законом “верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры (православной)”, “блюстителем правоверия и всякого в Церкви святого благочиния” (Основные Государственные Законы, ст. 64), — не является ли для них, Самодержцев Всероссийских, эта темнота и невежество народные в вопросах веры и нравственности тяжким обвинительным приговором? Не клялись ли они во время священного обряда коронования в Великой Успенской церкви Кремля Москвы править “к пользе врученных им людей и к славе Божией, яко да и в день суда Его непостыдно воздать Ему слово”? Не падают ли убийства, насилия и грабежи, совершенные в годы революции “темным и невежественным” русским народом, на головы тех, кто ленится класть душу свою за овец, кто много раньше большевиков так часто давал народу камень вместо хлеба и змею вместо рыбы или не давал вовсе ничего, ни хорошего, ни дурного, всецело поглощенный своими заботами?

Боюсь, что неисчислимые страдания, лишения и ужасные смерти множества представителей высших сословий в годы революционного лихолетья — расплата за века их нерадения о долге правителей и пастырей. Не большевики за считанные дни своей власти развратили народ, но те, кто так правили им тысячелетие, хотя, конечно, и среди них были истинно благочестивые правители.

Да и сам народ — он отнюдь не только жертва дурного правления. В старой России, как и в любом сообществе, можно было найти и дурные и добрые примеры, и нравственные и безнравственные. До революции можно было “бывать в Оптиной”, и немало иных светильников веры и благочестия были разбросаны по Руси, и немало людей ходили в их свете. Наконец, закон совести написан на “плотяных скрижалях сердца”. Сколь бы темен и невежествен ни был человек, он твердо знает в совести своей, что хулить святыню, грабить, убивать, насильничать — это зло. И когда человек встает на путь грабежа, хулы, насилия, убийства, он с необходимостью выжигает в себе совесть, убивает Слово Божие, от рождения в нем пребывающее.

Многие не только отвергли Церковь и Бога, но и фактически восстали против своего Творца. Такого мир еще не знал. А раз так, то всё должно было произойти — и произошло — по известной формуле Ф.М. Достоевского: “Раз Бога нет, то всё дозволено”. Были совершены такие злодеяния, от которых содрогается сознание до сих пор. Полное попрание всех заповедей Господних. Настоящая война со своим Творцом, Богом Вседержителем. До нас никто еще не решался на такое безумие, да не единомоментно, а в течение десятилетий. Такое святотатство не осталось у Бога ненаказанным: народ России понес великое наказание за свои тяжкие грехи. Реки крови пролились на нашей земле: “оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его” (Иов. 4, 8).

Страшные жертвы в послереволюционные годы, годы репрессий, в Великую Отечественную войну, казалось бы, должны были пробудить сознание народа. Однако нет, этого не произошло в массе его, более того, он не воспротивился еще одному всплеску богоборчества и церковных гонений на рубеже 50—60-х годов. Духовно-нравственное разложение захватывало всё новые поколения, хотя милость Божия никогда не оставляла народ России. И тогда Господь возводил людей из царства тьмы, а так называемая “перестройка” стала подлинным даром от Бога. Однако воспользовались свободой не во благо в большинстве своем, а обратили свободу во зло себе и ближнему своему. И буквально за короткий срок увидели свое подлинное духовное состояние, всю степень своей прогрессирующей моральной деградации. Как в зеркале увидели мы свое духовное отражение. И это дает нам возможность не только очнуться от духовного сна, но и прийти в себя, осознать свое прошлое, свои грехи, принести покаяние. Без этого не будет никакого успеха в делах государственных и общественных. Результаты последних лет закономерны, иного и не могло быть.

Покаяние народа не во всем подобно покаянию человека. Это не церковное таинство, но общественно-политический акт при участии Церкви. Он должен осуществляться в праве, образовании, в идеологии, в политике и экономике, во всех сферах общественной жизни. Покаяние в прошлых наших делах совершенно нам необходимо. Нельзя игнорировать прошлое, оно мстит за себя. Разве мы не видим это сегодня?

Общественное покаяние — это и осознание наших прошлых грехов, и исправление их в мыслях, словах, делах. Зло и должно быть названо злом, а добро должно быть наименовано добром. Злые деяния, злые символы не должны быть преданы забвению. О былом грехе надо сохранить память, иначе он вернется вновь, но помнить о нем надо именно как о грехе, как о нашем национальном позоре.

Добро же и те, кто боролся за добро и правду, за закон и честь, не могут остаться в забвении, ибо когда мы забываем о своих благодетелях и заступниках, мы проявляем не только неблагодарность, но и губим собственные души.

Вот потому-то и необходимо нашей России осуществление на деле преемства с прошлым, духовно-нравственная оценка его. Настоящее необходимо строить не на фундаменте безбожия, беззакония, крови и лжи, а на незыблемых основах Истины и Правды Божией, с которых в безумии и слепоте когда-то сошли мы и на которые пока никак не можем возвратиться. Вот поистине историческая духовно-нравственная задача нашего времени.

Версия для печати