Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Континент 1998, 98

Я жить хотел…

Стихи

                                                                              Валентин СОКОЛОВ
                                          “Я жить хотел…”
1.
Вы сойдите, Христос, с позолоченной рамы,
Вы побудьте со мной эту ночь до утра.
Будьте, милый Христос, вместо папы и мамы
Вместо тех, кто остался в далеком вчера…
                                                                              1949 г., 7 шахта
                                                                              
2.
Номер – черное проклятье.
Как прожорливая птица,
Черный номер сел на платье,
На кусок простого ситца.

И облапив стан девичий,
Как орел высокогорный,
Завладел своей добычей
Черный номер, номер черный.
                                                                              1953 г., 11 шахта
                                                                              
3.
Мой Христос, Тебя я вижу нынче.
Вот она, немая высота!
Ты сегодня на болтах привинчен
К дереву советского креста.

Я не первый внял Твоим идеям
И себя нашел в Твоей судьбе.
Как тебя распяли иудеи,
Так меня сегодня МГБ…

В эти годы – годы без надежды –
Не стихи, а кровь лилась с пера…
Мой народ, ты не сотрешь с одежды
Черные позора номера.
                                                                              1953 г., ОЛП* Холодильник
                                                                              
4.
Я план курил, пил водку, резал вены…
      Я жить хотел, но жизнь не шла ко мне…
Вокруг меня тесней сдвигались стены,
      И надзиратель царствовал в стране.

Он страшен был…На морде протокольной
      Клеймо цинизма шлепнула тюрьма…
Мне было жутко, холодно и больно.
      Я план курил, чтоб не сойти с ума.
                                                                              1954 г., 3 л/о**
5.
Не буду врать: ноздрей у нас не рвали,
      Не жгли на лбу каленой сталью “вор”.
Нам дали срок, и в северные дали
      Угнал нас всех товарищ прокурор.

И нас везли, как скот, в теплушках красных,
      Везли в снега, в грядущее, вперед…
И в нас – врагов до ужаса опасных -
      Нацелен был товарищ пулемет…
                                                                              Лето 1955 г., 3 л/о
                                                                              
6.
Моя муза
Моя бедная муза тряслась
За решеткой этапных вагонов
И от ужаса падала грязь,
Испугавшись чекистских погонов.
Мою бедную музу ловил
Надзиратель в тугие объятья,
И конвой ее псами травил,
И срывал с нее яркое платье.
Моя бедная муза была
Не упившейся страстью вакханкой,
А склоненной под тяжестью зла
Изнуренной больной каторжанкой.
                                                                              1956 г., Сангородок
                                                                              
7.
Я не вождь, я не учитель,
      Я в другую крайность впал.
Был я в жизни обличитель:
      Проклинал, гремел, орал…

Обличал тузов партийных -
      Бюрократов и глупцов,
Отвратительно противных
      Человекожеребцов.

Тех, что в грозных кабинетах
      Судьбы родины вершат -
Всей большой страны Советов,
      Превращенной ими в ад.

Злыми, гневными словами
      Я народ мой жалкий клял,
И отверженному вами
      Я, молясь, поклоны клал.

В век ЧК и партбилетов,
      Не стыдясь носил я крест,
Жил в тюрьме – в стране Советов -
      И свободен был мой жест.

 
Я не вождь, я не учитель,
      Я в другую крайность впал.
Был я в жизни обличитель:
      Проклинал, гремел, орал…
                                                                              1956 г., ул Герцена
                                                                              
8.
Слышишь, лава бурлит, мы на огненном кратере.
      Завтра хлынет огонь на просторы страны.
Не рожайте детей, сумасшедшие матери! -
      Дети в атомном веке никому не нужны.

Завтра атомный шквал уничтожит Россию.
      В деревнях ее блуд, в городах ее блуд.
Вот Он шествует в мир, венценосный Мессия,
      Божий Суд.
                                                                              1956 г.
                                                                              
9.
Плакаты, плакаты, плакаты…
      Посулов искусственный мед.
На троне вверху бюрократы,
      Внизу – прокаженный народ.

А выше – ступени, ступени.
      На каждой ступени чины.
И знамя. На знамени Ленин,
      Реликвия страшной страны
                                                                              1957 г.
10.
Бог отвернул от нас лицо,
      Он нас презреньем тяжким метит.
И над страною подлецов
      Не так, как прежде, солнце светит.

В обкомах шорохи бумаг.
      И над столами - мертвый Ленин.
А над страною красный флаг
      Уже в падении накренен.

И каждый слышит этот скрип,
      Как будто кто-то сваи пилит,
И этот страшный черный всхлип
      Души, простреленный навылет

Народ устал. Народ зачах.
      Он не утешен сладким словом
В демагогических речах
      Чугуннолобого Хрущева…

И каждый слышит этот скрип,
      Как будто кто-то сваи пилит,
И этот страшный черный всхлип
      Души, простреленной навылет.
                                                                              26.05.1957 г.
                                                                              
11.
Мы жили, не о розах грезя.
      Тянулись к хлебу, к табаку,
Стихи писали на железе.
      Любовь хватали на скаку.

И век железный, век двадцатый,
      В коммунистической стране
Давил нас лапой волосатой
      К тюремной каменной стене.

А век грядущий, двадцать первый,
      Сквозь чад гульбы и табака,
Нам рисовался пьяной стервой,
      Идущей в ночь из бардака.
                                                                              2.02.1957 г.. 2 Н-З***

 
 
* ОЛП – отдельный лагерный пункт
* Л/о – лаготделение
*** 2 Н-З – 2-я Новозаводская ул.

Версия для печати