Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Рейтинги ЖЗ 2017, 4

О повести Даниэля Орлова "День шахтёра"

Даниэль Орлов. День шахтёра. Повесть - «Дружба народов» № 3, 2017

Послесловие к рейтингу ЖЗ за апрель 2017: http://magazines.russ.ru//chto_chitayut_v_zhz/2017/4/rejting-aprelya.html

№ 1

Даниэль Орлов. День шахтёра. Повесть   - «Дружба народов» № 3, 2017

«День шахтера» Даниэля Орлова  - повесть в высшей степени немосковская, нестоличная и даже как бы не вполне городская.  Она начинается с описания жестоких нравов шахтерского городка Инты: в конце восьмидесятых годов прошлого века на День шахтера представители этой славной профессии имели обыкновение зверски избивать таксистов, как правило, своих бывших коллег, вынужденных оставить прежнюю работу из-за проблем со здоровьем.  С этой, с позволения сказать, местной традицией и связано происшествие, которое становится кульминацией повести.

Читатель сильно ошибется, если решит, что ему в очередной раз пытаются продать чернуху, предлагают ужаснуться беспросветности провинциальной жизни и поразмышлять об исторических причинах, из-за которых Россия впала в ничтожество и варварство, и никогда из этого плачевного состояния не выйдет и т.д.  Даниэль Орлов пишет совершенно о другом.  В первую очередь – о сильном, пусть и надломившемся человеке, который вновь обретает внутреннюю целостность, а с ней и окончательную зрелость.  Его зовут Андрей Краснов, и на протяжении повести он сменяет несколько идентичностей статусов и профессий  - сначала тракторист-механизатор, затем зек и, наконец, буровик.

Одной из предпосылок этого, можно сказать, happy end’е оказывается наставник на высокой, пусть и не партийной, но производственной должности –  самого начальник  ВоГЭ Егор Теребянко. Но это совсем не секретарь райкома из советских книжек про комсомольцев.  Его положительный пример равно, как и, так скажем, пороки интинцев не играют решающей роли в судьбе Краснова.  Куда важнее его собственный выбор.  В известном смысле он собирает по частям и выпрямляет себя сам. Хотелось бы отметить, что время действие - год распада СССР. Краснов вступает в новую, судя по всему, крайне тяжелую жизнь с нравственными и экзистенциальными ориентирами, способными обеспечить весьма продолжительный, если не пожизненный иммунитет к столичным идеологическим фантомам и мнимым преимуществам бессовестной стадной жизни.

 

Версия для печати