Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2018, 63

Семь стихотворений

Стихи

Документ без названия

 

***
она приходит и говорит:
мы будем сегодня вместе,
но ты не ты, а лишь этот ритм,
не весть, а предвестье вести,

не больше всяк, чем его пальто,
что мыслимо, то конечно,
и если я окликаю ничто,
ничто обращается в нечто,

где чёрен мел, там и пепел бел,
без моря не скажешь: суша,
а кто из нас эту песню пел,
не знает и тот, кто слушал.


сонет

всю ночь лил дождь, и карие глаза
побронзовели от небесной влаги,
впитав до дна зелёные овраги,
вобрав дотла окрестные леса,

гроза резвилась, тёплая слеза,
скатившись, остывала на бумаге,
а утром разом все волхвы и маги
вмешались, и такая бирюза

наполнила воздушные баклаги,
как будто это млечная лоза
себя сполна им отдала во благе,

а ты спала, и щурилась роса
на склонах, словно там кутили скряги,
и мир не чудом был, а тем, что за...

 
four postcards for yuliia yanhol

1

в серой футболке с надписью на груди гуд бай,
скажет: ты был ни сном, ни явью, бесполой мгой,
талыми буквами в чате, не уплывай,
мой никакой,
не удержать полночной звезды в пике,
вот и дожди, промолвит, мои дожди,
в сирой футболке с надписью на спине
не уходи...

2

грома боялась, сразу под одеяло,
вся, с головой, дрожала, едва дыша,
так за живой водой – ударами – отлетала
и возвращалась – паузами – душа,
чтобы однажды, от синевы ликуя,
там, где ромашки, ирисы, львиный зев,
на парусах воздушного поцелуя
солнечным бликом в чей-то впорхнуть напев...

3

там, где тени ветвей, точно тени больших игуан,
там, где ночью лопочет листва на лиловом урду,
научи его празднествам этим, черешневым этим губам,
этим бабочкам карим, за всю золотую орду
поцелуев кромешных, влетевших в одну из ролей
параллельных, где входят наощупь в ночной неолит
виртуальные двое, ряды единиц и нулей,
по единственной клавише enter сегодня, а завтра delete...

4

нежной зарянкой на огонёк влетела,
что-то напела, стала сама огнём,
мир был лишь абрисом твоего тела
ночью, да что говорить, и днём,
ветви и ствол в саду оплела омела,
пламенем не разнимешь, ни даже льдом,
нет, не зарянка, неженка-филомела
в кроне поёт – и полнится светом дом...

 
второй сонет

пока ты с ней играешь, и она
тобой играет, кто играет вами,
в тенистом сне за синими холмами
воздушными, где свет и тишина
такие, что нельзя сказать словами,
а может только музыка одна,
взмывая ввысь, как вольная волна,
накатывая львиными валами,
скудельное снося в прибрежном хламе,
и вот уже, бездвижна и темна,
наносного спадает пелена,
и мнившееся вашими телами,
горит, горит во тьме за зеркалами,
что целое одно, что купина.

 

Версия для печати