Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2018, 62

В хорошие руки

Стихи

Документ без названия

 

***
У женщин морщины – не как у мужчины,
От забот и волнений
Да полуночных бдений ‒
Две черточки-череcполосицы
На переносице.

У мужчин – почти повально –
поперек лба, горизонтально
Две глубоких черты,
Но не от маяты,
А отчего – они сами не знают,
Не ведают,
Видимо, больше недоумевают,
Чем сетуют.


***

Уезжали – рубашка да брюки,
Ни деньги, ни пожиток в возке...
Все, что было – в хорошие руки
Передали, и ‒ вдаль налегке.

Жизнь свою же докурит заначку,
Поворачиваясь на отбой.
Завести еще, что ли, собачку,
Как вдвоем собирались с тобой.

Пусть останутся дети и внуки,
Сосны, праздник, с друзьями галдеж,
И собачку ‒ в хорошие руки,
А с собой ничего не возьмешь.


Благодарность

Спасибо, спасибо,
Что я – не червь, не рыба,
Что чешуи, пера нет,
Что слово меня ранит.
Что я – хоть лаю, вою,
Но говорю с тобою.
Что не сбиваюсь в стаю,
Что по ночам летаю,
Что зябну на ветру,
Что знаю, что умру.


***

У времени есть точки и тире,
Чуть видные, как мухи в янтаре.
Бывает, день загонит, ночь надавит,
Бежишь, летишь куда-то в декабре,
Рассчитываешь, слышь-ка, на тире,
А время точку ставит.


Ellis Island

Мы въезжали в страну, где башни еще стояли,
О которой знали немного ‒ а то, что знали,
Было из кинофильмов «Citizen Kane», «God Father»,
Да из курса стримлайн, что в Ладисполи был заказан.
Приезжали, как накопилось долларов лишних,
На Ellis Island, читали списки до нас прибывших,
И стояли в изумленном полунаклоне
Над табличками с именами всех Корлеоне.
Залезали по длинной лестнице к небосводу
Чуть не в самую голову статуи Свободы,
И глядели с верхотуры, как и мечталось,
На огромность этой жизни и ее малость.
Этот день остался в памяти, как вчерашний.
Много нет чего и кого, и упали башни,
Но стоит одна под веком, под небосводом,
Держит факел твоей и моей свободы.


***
А жизнь – как она ни была бы длинна,
Примерною памятью быть продлена
Желает, и крутит с начала,
Оттуда, где осенью с папкой в руках,
Зимою ‒ на лыжах и прочих коньках,
Весною ‒ по лужам бежала.

Там папа был молод и мама – худа,
Там щеки горели огнем в холода,
Не стыла овсяная каша,
Там мы хомяков заводили, небось,
И много чего еще нам удалось,
И счастье составило наше.

А если и было худое – забудь,
С психологом, с другом, еще как-нибудь,
Из памяти вытесни просто.
А помни, как в восемь был весел и смел,
Как ты червяка не боялся и съел,
Как он тебя съест в девяносто.


Pont
Reyes

БТ

Там шумели волны. Там, под облаками
Пролетала цапля с длинными ногами,
На пустынном пляже полднем богоданным
Там вскрывал ты устриц ножиком карманным.

Мы еще не знали, как оно бывает.
Кто теперь там устриц ножиком вскрывает?
Неужели так же там под облаками
Все летает цапля с длинными ногами?


***
Вернулась в прежние места,
Где были счастливы однажды,
Где, а точней сказать, куда
Велят не возвращаться дважды.
Где, океан воды спустя
И ничего не повторяя,
Болтает ножками дитя,
С непостижимым примиряя.

 

Версия для печати