Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2018, 61

Хорошо. Любо!

Рассказы

 

Хорошо

 

– Папа, хочу в ЦУМ – за сеном.

Нежный мальчик – словно с картины Брюллова – бежит к отцу. Утыкается в папину куртку: она пахнет морозом и фермой.

Это новое папино увлечение – ферма – так нравится Серёже.

Там всё хорошо: и свинки, и козы…

Коров Серёжа побаивается – слишком большие. Зато парное молоко. И сыр, и сметана…

А ещё папа выписал из Испании специалиста, и теперь хамон привозят домой с фермы.

Папа называет это импортозамещением.

Хамон – из свинок. Серёжа расстроился, когда узнал об этом. Но ему объяснили: свинки не против. Выпьют стакан лимонада и – хамон.

Мальчик испугался: как назло, перед поездкой на ферму выпил фанту.

Несколько дней не ел вместе с родителями и сестрёнкой. Вдруг не заметят его превращения и съедят?

Чтобы успокоить Серёжу, папа с мамой подарили ему свинку: поменьше тех, что на ферме, зато красивее.

– А если она выпьет лимонад, тоже станет хамоном? – спросил Серёжа.

Папа рассмеялся:

– Вряд ли.

Так у декоративной свинки появилось имя: Вряд ли.

…Папа улыбается:

– Только за сеном?

– И платье! – радостно кричит Кристина.

Ей пять, но та ещё модница.

– И сумочка, – улыбается мама.

– И фрак, – признаётся Серёжа.

Скоро – детский бал.

Вещей у Серёжи – видимо-невидимо. Но не надевать же старьё!

Впрочем, бал – это так.

Главное: бюст.

Скульптор сначала вылепит Серёжу из пластилина. А потом, когда папа с мамой одобрят, сделает бюст из бронзы.

Бронзовый бюст мамы – в холле, рядом с четырёхметровой ёлкой.

Папин – в кабинете.

Теперь Серёжина очередь.

Мальчик мечтает позировать во фраке, как папа.

Правда, на папином бюсте не видны фалды. Но всё равно: на бронзовом папе фрак сидит отлично.

…Серёжа хочет поехать в ЦУМ на пони. В крайнем случае, в карете.

Карета современная, с подогревом. И лошади быстрые.

Но мама против:

– До ЦУМа далеко. Вернёмся, и пожалуйста: хоть на пони, хоть в карете.

Серёжа нехотя влезает на заднее сидение «бентли».

Рядом – мама с Кристиной. Папа – на переднем сидении.

Водитель включает двигатель.

Охранник открывает ворота.

Поехали!

…Папа всё время на телефоне.

Серёже папу жалко.

Однажды спросил:

– Почему ты так много работаешь?

Папа вздохнул:

– Знаешь, сколько мы тратим в месяц?

Серёжа покачал головой.

Папа назвал сумму.

– Только это – секрет. Умеешь хранить тайны?

Серёжа кивнул.

И пригорюнился. Когда вырастет, тоже будет всё время занят.

Что за жизнь?

…Папа весёлый и добрый.

Только однажды вечером, когда папа устал, с его лица сползла улыбка.

Лицо стал злым и некрасивым.

Серёжа съёжился.

А папа поймал его взгляд и снова стал прежним.

Серёже потом снился кошмар: будто папа потерял лицо и теперь всегда будет страшным.

…В ЦУМе нарядно.

Покупатели хорошо одеты.

Продавцы вежливые.

Папа, улыбаясь, катит тележку с брикетами сена.

За ним – охранники с двумя тележками, тоже с сеном.

Папа всё предусмотрел: в ЦУМ ехали на двух машинах. Одна – для семьи, вторая – для сена.

Мама купила себе три сумочки и шляпку, Кристине – серёжки, платьица и мишку.

Серёже взяли самое необходимое: туфли, носки, брюки, рубашки, бабочку и фрак.

…Няня всплеснула руками, когда увидела выпавший из пакета чек:

– Матерь божья…Сорок восемь тыщ – только за фрак!

Серёжа улыбнулся:

– Не твои же деньги.

…Серёжа любит няню.

Но она из другого, странного мира.

И рассказы её странные.

В детстве пила молоко, квас и кисель. Чай её родители не покупали: дорого.

До школы добиралась три километра – одна, в жару и в метель.

«Без водителя и охраны!»

– А если б замёрзла? – недоумевает Серёжа.

– Однажды Бог чуть не прибрал, – рассказывает няня. – Устала, прилегла у дороги и стала засыпать. Разбудил самолёт: высоко летел, но в деревне звук гуляет, всё слышно. Я вскочила и побежала домой.

…Серёжа крутится перед зеркалом.

«Почему все мальчики не ходят во фраках?»

Няня с любовью глядит на него:

– Прям, как барин.

Няня чудная. Как из фэнтази.

Её послушать – кругом одни сложности.

Но это не так!

Серёжа знает: жизнь красивая и удобная.

…Утром мама шепнула:

– Папа купил остров. Там зелёное море и всегда тепло.

«Ух ты!»

– А когда мы туда поедем?

Мама потрепала Серёжу по голове:

– Как только достроят дом.

– Через месяц?

Мама рассмеялась:

– Как только, так сразу.

…Серёжа сбегает по ступенькам.

Свинка гоняет мяч в холле.

Скульптор Асичкин протягивает ей морковку.

«Вот бы сделать её бюст», – думает мальчик.

И улыбается: Асичкину, Вряд ли, чудесному зимнему дню.

На душе солнечно.

Мир ласковый.

Хорошо!

 

Любо!

 

Днём Фёдор катал детей в городском парке на гнедой кобыле Даше.

Вечером возвращался в станицу.

Раз в неделю заступал в казачий патруль.

По вторникам и пятницам навещал дролю – Анюту.

Всё шло своим чередом – неделя за неделей.

Так бы и шло, если б не искушение.

…Как-то вечером Фёдор гулял по Фейсбуку и наткнулся на заголовок: «За женитьбу на исландках иммигрантам будут выплачивать $5000 в месяц».

Фёдор ёкнул: заголовок, как билет в рай.

Впился в экран компьютера: «В Исландии беда с мужиками! Их так мало, что парламент решил заманить их из-за границы…»

Перевёл зелёные в рубли.

Снова ёкнул.

Побежал в стойло. Расцеловал Дашу.

Рассыпал смех в южную ночь.

Влетел в дом. Бросился к компьютеру и заорал на весь интернет: «ЕДУ!!!»

Вытянул ноги и блаженно улыбнулся:

– Любо!

«А што? Дроля найдёть другова. А Даша…»

Почесал затылок.

«Дашу возьму с собою».

Фёдор представил, как едет с невестой, похожей на принцессу Дейенерис из «Игры престолов», в исландский ЗАГС.

Рядом гарцуют атаман и дружки-казаки.

Исландцы глазеют на синие мундиры, красные лампасы, синие фуражки с красным околышем.

Мужики улыбаются. Женщины вздыхают: «Мы за эфиопов и турок повыскакивали. А ей, счастливой, казак достался. Одни усы чего стоят…»

Перед глазами Фёдора проплывали всё новые сцены.

Ещё час назад Исландия была как облако: не достать. А сейчас – реальная: хоть ешь.

Фёдор нахмурился: «Иде же деньги взять? Дорога, свадьба… Карманов не хватя за усё платить».

И просиял: «За полгода надо брать!»

…Следующие дни прошли в хлопотах.

Фёдор договорился с есаулом, что продаст ему дом.

Купил билет в Москву, чтобы выбрать невесту.

План такой: приедет в посольство Исландии, усядется на диване и будет листать фотоальбомы с исландскими красотками. Выберет кандидаток и попросит анкеты – из какой семьи, чем занимается и т.д. А потом – очная ставка с двумя финалистками. «Лучше в Исландии, чтоб не втюхали што ни попадя».

Фёдор вскинулся: «Какая Исландия без загранпаспорта?».

Побежал в фотоателье.

В паспортном столе узнал, что документ придётся ждать десять дней. Расстроился. Потом решил: «Пусть у станицу едуть: неделю – одна, неделю – другая».

Вздохнул: «Только б не сустрелись и не подрались».

Разборки Фёдор не любил.

«С Дашею их познакомлю. Погляжу, какие хозяйки. Может, обеих возьму. Десять тыщ лучше, чем пять».

Погладил левый ус, потом правый.

«Не-а. Не дадуть. Хоть и остров с фитилём, а Европа».

Махнул рукой:

«И с одною неплохо».

От грядущей перемены в жизни Фёдору стало так хорошо, что он замурлыкал.

…До отъезда в Москву оставалось три дня.

Фёдор навестил дролю. После рюмки водки и пирожка с картошкой сказал:

– Анют, ты прости: уязжаю.

Дроля всплеснула руками:

– Далёко?

Фёдор выпил ещё рюмку. Закусил.

У Исландию.

Молодуха вытаращила глаза.

– Федя, у какую такую Исландию?

Фёдор грустно посмотрел на дролю:

У ту самую, – и тихо добавил. – За лучшею долею.

Казачка опрокинула стол. И полчаса вбивала Фёдору в бока и голову лучшую долю, пока не обессилила. Облокотилась на печку, сползла на пол и разрыдалась.

…На следующий день он пришёл к атаману: просить благословление на Исландию.

Тот выслушал. И перевёл тему. Спросил: о чём Фёдор собирается рассказывать детишкам на уроке патриотического воспитания.

Этот урок был общественной нагрузкой. Из-за него приходилось терять полдня в парке. Но Фёдор никогда не отказывался: не убудет. Тем более, что приглашали нечасто: пару раз в год.

Всегда тщательно готовился к выступлению в школе. На этот раз взял тему:

«Лошади – в Первую мировую».

Подобрал материал и даже распечатал фотографию из интернета: кавалеристы в память о лошадях, погибших в Первую мировую, сделали флэш-моб – выстроились так, что фигура напоминала голову лошади.

О том, что снимок был сделан в США в 1917 году, Фёдор решил промолчать.

…Атаману тема понравилась.

– Любо!

Спросил:

Што Даша?

Фёдор оживился:

– Слава Богу, жива-здорова.

Атаман прищурился:

– Дашу, как и дом, продать хошь?

Фёдор насупился:

– С собою заберу.

Атаман кивнул:

– Ну-ну… А давай у пьяные шашки? Про Исландию апосля побалакаем.

Игра – огонь: после каждой выпитой рюмки атаман с Фёдором били друг друга по уху.

Уши у атамана чугунные: Фёдор выбил палец и потом шлёпал атамана по уху тыльной стороной ладони.

Зато атаман покуражился. Сначала ухо у Фёдора превратилось в подорожник, а потом – в малиновый лопух.

Еле живой, Фёдор добрался домой.

Во сне принцесса Дейенерис делала ему примочки. Фёдор стонал от боли. И, глядя в бездонные глаза Дейенерис, божился, что из всех кандидаток выберет только её.

…Голова гудела.

Фёдор сдал билет в Москву: с малиновым лопухом являться в посольство Исландии было нельзя.

В школу тоже.

Впрочем, школа внезапно отпала. Позвонила завуч, извинилась: мол, перепутала очередь, вести урок патриотического воспитания должен другой казак. А когда придёт черёд Фёдора, она обязательно сообщит.

В парк Фёдор не поехал: какой родитель доверит ребёнка клоуну – с ухом, как у слона?

Коротал время с Дашей. Рассказывал ей о будущем исландском житье-бытье.

Даша воротила морду: Исландия ей не нравилась.

Фёдор гладил кобылу.

– Даш, я сам переживаю. Но ведь пять тыщ у месяц! Заживём!

Даша покосилась на Фёдора и стряхнула руку хозяина.

Фёдор проворчал:

– Сговорились што ль, бабы…

…Пока подлечивался, Фёдор читал в интернете статьи об Исландии.

Дивился тому, что исландцы ходят в ближайший магазин в пижаме.

«Чумовые».

Спохватился:

«Пижаму приобресть надо».

Ещё узнал, что исландцы не запирают двери домов, ключи от машин бросают в автомобилях, а детей в колясках оставляют без присмотра возле кафе, баров и магазинов.

«Дашу одну не оставлю».

Смеялся, читая о том, что исландцы не сморкаются, считают это вредным для здоровья.

«Ну, за пять тыщ и с сопатую жить можно».

Замотал головой: «Утирку подарю».

Присвистнул: в Исландии все плюются – и взрослые, и дети.

Задумался.

Походил возле дома.

Сплюнул.

«Мне можно. А жонку отучу. А то засмяють, када приедем у станицу».

Скривился, узнав, что национальное исландское блюдо – тухлое мясо гренландской акулы.

«И эту гадость придётся жрать на свадьбе…»

Фёдора передёрнуло.

«Один исход: стопка до и стопка после».

…Исландия уже не представлялась ему манной небесной.

«Кругом льды с вулканами. Муторно».

«Зимой день с гулькин нос, а летом – круглые сутки. Очуметь можно».

«И этот тупик», – Фёдор не мог смириться с тем, что ему придётся есть местный деликатес: сырое сердце исландской птицы.

«Скажу: «Хворь»».

Пробовал утешить себя: «Поживём лет пять, деньжат подкопим и – домой, у станицу».

Но настроение было не ахти: и у Фёдора, и у Даши.

Женщина в парке даже сказала:

– Какая-то она у вас злая, – и увела ребёнка кататься на другой лошади.

…Он уже собирался покупать новый билет в Москву, когда наткнулся на заметку: «В Исландию запрещено ввозить лошадей, и никто не знает почему».

Взвыл.

Набрал телефон посольства Исландии и рубанул:

– Без Даши не поеду!

Фёдора соединили с русскоговорящим сотрудником. Тот вежливо поинтересовался:

– Куда не поедете?

У Исландию, куда ишо?

Фёдор распалялся:

– Значит, так: аль пущаете мою кобылу у Исландию, аль свадьбы не будя.

Сотрудник посольства невозмутимо спросил фамилию избранницы Фёдора и дату свадьбы.

Услышав ответ, рассмеялся:

– Статья о невестах – «утка».

Фёдор опешил:

– Какая утка?

Сотрудник посольства уже серьёзно ответил, что Фёдора, как и многих других, звонивших в посольство по этому поводу, обманули. И добавил:

– Мы будем рады, если вы, как турист, посетите нашу прекрасную страну.

…Мир рухнул.

На воскресной службе батюшка, грозно глядя на Фёдора, процитировал известного священнослужителя: «В состоянии прелести человек как бы проживает не свою жизнь, а чужую, о которой мечтает. Для него жизнь – это непрекращающаяся игра».

Фёдор вспомнил пьяные шашки с атаманом и втянул голову в плечи.

Идя к выходу, нечаянно задел дролю.

Та резанула на весь храм:

Чужеблюд!

И, чтоб совсем уконтрапупить Фёдора, прошипела:

Дисиден!

Домой Фёдор шёл сгорбившись.

За ним – ватага казачат.

Дети корчили Фёдору рожи. И кричали:

– Вали у льды, селёдка исланская!

 

Версия для печати