Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2017, 59

Из сборника «Дóма»

Стихи

Перевод с датского Евгения Шапиро и Михаила Квадратова

Документ без названия

 

Клаус Хёк родился в Копенгагене в 1938 году и все детство жил с мамой, дедушкой и бабушкой. В 1957 году окончил Академию Сорё, потом подрабатывал разными способами, выходил в море с отчимом и учился на медицинском, юридическом и философском факультетах в Копенгагенском университете. Дебютировал сборником стихов «Иггдрасиль» в 1966 году. Впоследствии эти тексты вошли в цикл стихотворений «Путешествие I-V» (1971 – 1973). В 1985 году Датский фонд культуры выделил Клаусу Хёку пожизненный грант. В 1980 году совместно с поэтами Асгер Шнак и Ф. П. Жак Хёк образовал музыкальную группу «Ноль», тексты песен которой писались разными поэтами. В 1989 году Хёк стал членом Датской академии и в том же году переехал с женой на остров Фюн.
Клаус Хёк – лауреат множества литературных премий. Из последних вышедших сборников – «Палимпсест» (2008), «Live» (2012), «Legacy» (2015).

 

Себя

Значит ты захотел
познать самого себя?
Ты как-то поосторожнее
с такими проектами.
Они могут серьезно
повлиять на твою
жизнь. Ты можешь
внезапно очутиться
лицом к лицу с
совершенно белой стеной.

Может так сложиться, что
ничего не останется
в результате всего этого про-
цесса очищения, кроме
пробела. Пóля
пустоты, с которого обобрали
все звезды. Может так
сложиться – ты окажешься
всем тем, что ты так не-
брежно забраковал.

Ты сейчас как раз одинок.
Твоя девушка осталась
в жизни. Твоя мать потерпела
крушение, осела в вилле
на севере. У тебя нет ни
денег, ни работы. Неужто ты –
всего лишь эти записи,
которые так беспощадно
тянутся – одна страница
за другой, один стих за другим.

Ты боишься этой
наготы? Ты боишься
этого вакуума, этой
белой стены? Ты подрагиваешь
рукой, когда прикуриваешь сигарету
и констатируешь, что это
совершенно обыкновенная
сигарета? Встают ли твои
волосы дыбом?

Или, может, ты совсем
зачерствел от этого голово-
кружения, начинающегося
перед каждым вращением
вокруг пустоты.
Может, ты даже наслаждаешься
боязнью собственной тени и
падения, возможного в любую
минуту? Чувствуешь ли ты себя
в своей тарелке среди этой чистой белизны?

Ты захотел узнать, что
такое человек. Ты
должен быть поосторожней
с вопросами такого
рода. Может, сам ответ
выведет тебя, как в данном
случае, логическим
путем как раз
к бесчеловечности.
Готов ли ты к такой плате?

Несмотря на то, что только
отсюда ты можешь
вернуть себе жизнь
в ярчайшем освещении,
с какой ослепительной
грустью оно бы ни
действовало? Несмотря на то,
что только у этой
меловой стены раскрывается
правда и становится правдой?

А она совершенно проста.
В один прекрасный день ты
сидишь на случайной
скамейке в случайном
парке. Или же сидишь в
новых джинсах
марки «ле Краб» перед белой
стеной и куришь сигарету.
Ты действительно куришь вот эту
сигарету. Вот и все.

Собственно, нет никакого
секрета за этим сек-
ретом. Дело лишь
в другом угле зрения,
в другом видении.
Ты не найдешь никакой
новой правды, всего лишь
ощутишь свое присутствие на миг.
Ты дома на земле.
И больше ничего.


Питомники, выращивание цветов

Вот и те девять роз,
обещанные мною тебе
на ночном сеансе.
Они, может, родом из
теплицы, где они созревали и
краснели, может, из датского питомника.
Первая роза – знак
влюбленности, обжегшей
сердце фосфатом.

Вторая роза – знак
стыдливости, за
которой мы прятались; прозрачная
как хрустальная ваза, ты
помещаешь ее в настоящее время.
Это роза сорта «Кримсон Глори»,
она будет ронять свои лепестки
один за другим, как и мы
складывали одежду в стопку.

Третья роза отражает
свою потусторонность в
каплях росы. Она – знак
легких поцелуев, мы их
дарили друг другу, и
нежности, которой мы
делились под
этой виньеткой, под
венчиком из багрового бархата.

Четвертая роза – знак
огня, знак ночного
волчьего воя, когда лилась
моя сперма внутрь
оружейной палаты твоей матки.
Знак твоих яичников,
знак шелка, покрытого пятнами,
влагалищной крови и
дымящегося шиповника оргазма.

Пятая роза – знак
страстной любви,
существующей лишь в
лирических фантазиях из
обледеневшего смарагда. Та
любовь, что взрывает все свои
границы и свое ядро
и так проникает в чистую
соль страдания – она родом оттуда.

Шестая роза – знак
боли, сжегшей нас и
превратившей в пепел,
который тихонько сыплется
на нашу кровать.
Она отпечатывается, вернее,
выжигает свое жуткое
кальциевое клеймо
на нашей пергаментной коже.

Седьмая роза – знак
одиночества, пожирающего
все, помимо железа.
Она доказывает, что и
плоть неисправимо
одинока без влечения
души, без своего
электрического замыкания
Божьих искр и звезд.

Восьмая роза – знак
жажды. Ты можешь мариновать
ее лепестки в глиняном горшке
или съесть их просто так.
Ничего не поможет. Она будет
бальзамировать твое сердце другими
лепестками, черными, как та
земля, из которой она
росла. Эта роза бессмертна.

Девятая роза – знак
расставания, знак этого
прощания, которое все
никак не завершится. Девятая
роза посылается тебе
в знак благодарности.
Когда она увянет,
умрет и наша любовь.

Перевод с датского Евгения Шапиро и Михаила Квадратова

 

Версия для печати