Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2017, 55

Золотой пустоты поводырь

Стихи

Документ без названия

 

***
Глаза прикроешь: ночь прошла –
как дождь сквозь дерево – сквозь слёзы.
И выдыхают лесовозы
пчелу в окошко без стекла.

Такое чистое окно,
как будто нет его, но мёдом,
но музыкой и небосводом,
но птичьим утренним народом,
но богом тронуто оно.


***
Темно. В окно ударит птица.
Рывок – и зренье повторится:
ретроспективное кино
сворачивается и длится.

Светло. Темно… Темно. Темно.
Конец началу. До рожденья
уста вжимаются в уста.
Как в зеркало без отраженья –
божественная пустота.


***
Я смотрю на себя из колодца, когда
я в колодец смотрю, где слоится вода
и, двуострая, режет изнанку глубин.
Ты вдвоём остаёшься один.
На цепи поднимаю себя, но лицо –
не моё, и зеркальное гнётся кольцо,
жестяного ведра восходящая дрожь,
это бог, это истина, правда и ложь –
и себя из ковша не глотнёшь.


***
Трону мёртвую петлю
декабря на небосводе:
Ночью стужу протоплю
костерком на огороде.

Чтобы крепче спать с землёй
вьюгой, вжавшейся в дорогу,
с ветром, с мёртвою петлёй
сна, приснившегося богу.

Замерзаю понемногу…


***
Проведи меня в землю, рябина,
мимо смерти – живого – туда,
где в губах запекается глина
и во рту высыхает вода.

Где мои времена косоглазы
и, как сердце, алеет руда.
Дабы в небо вернулись алмазы.
Дабы с неба вернулась вода.


***
Хорошо после смерти не спится –
снится тоньше сознанья водица
и широкий зимы нашатырь.
И в рябину на иней садится
перелётное сердце – синица,
перелётное сердце – снегирь.
И вонзается в солнце ресница,
и на лыжах дрожит и двоится
золотой пустоты поводырь…


***
Дождь догорел, но влажен твой огонь,
но дым и тень улажены в предмете,
и мир, как свет, проходит сквозь ладонь,
когда ты жив и мёртв на этом свете.

Сотри туман и в воду посмотри –
свою погоду не переиначишь –
И лопаются в луже пузыри,
как снегири, когда ты горько плачешь…


***
После дождя – сигаретку,
да отсырели спички.
Капля – с ветки на ветку –
долго, как призрак птички,
в Индию улетевшей…

Трогаю жизнь отмычкой –
мягкой и отсыревшей
спичкой.


***
Приснится шум дождя и сырость,
проснёшься с мокрой головой –
а с крыши ветвь воды спустилась
на вымах силы родовой.

И чувствуешь земли смущенье,
влеченье Господа к мольбе,
когда любое помещенье
не помещается в себе.

Мой сад, густой и бесполезный,
из дерева и лебеды,
уже давно навис над бездной,
как золотая ветвь воды.


***
Голос воздуха – солнце на коже:
пахнет жизнью и горечью свет.
Если время на память похоже,
значит смерти у времени нет.

Небо речью дождя отзовётся
на растенье, раскрывшее рот.
Дунет в долгую дудку колодца,
и земля под ногами качнётся –
это холодом эхо поёт.


***
С ближних небес на велике
еду, куда несёт.
Дождик сегодня мелкий,
словно свечу несёт.

В озеро капнет воском,
рыбка возьмёт кружок.
Сердце стучит по доскам –
и со стекла полоскам
миру не хватит щёк.


***
Черёмуха цветёт, черёмуха горит –
какая разница. Однако
она по-русски говорит,
как ветер, время и собака, –
о том, как плещется огонь
и льётся весело и мрачно:
а поднеси к нему ладонь –
она, как жизнь и смерть, прозрачна.


***
Пахнет издалека
засухой, солью, тленом.
Бабочка синяка
вздрогнула над коленом.
В домике облака
призрак дождя по стенам
вытянут, как стекло,
чтобы сюда текло,
словно любовь по венам…


***
Песня найдет певца.
Песню найдут певцы.
Медленно – сквозь Творца
пальцы – летят скворцы.

С неба летят сюда,
чтоб до зимы успеть:
знают, что здесь всегда
учит тебя вода
плакать, молчать и петь…

 

Версия для печати