Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2017, 55

Новые стихи

Документ без названия

 

Новые стихи, май-август 2016 года

***
Проснулась я с чувством, что всё провалила,
Что лишь понапрасну я Бога молила,
Что лишь понапрасну всю долгую ночь
Я Бога молила мне как-то помочь.
Но только глаза приоткрыла – о Боже:
Так утро сияет. Он спас меня всё же.


***

Жизнь – бессмыслица, вздор и беда,
Но не следует в бездну кидаться.
Ведь, возможно, пришли мы сюда
Не за смыслом, а чтоб повидаться
С тихим садом и небом над ним,
Со шмелём, что летает над лугом,
С пожелтевшим листом, что гоним
Ветерком, и, конечно, друг с другом.


***

Говорю уходящему дню –
Его ветру, его изумруду
И его заревому огню:
«Я тебя никогда не забуду.
Не забуду ни свет твой, ни тень,
Ни твои золотистые пятна».
«Всё забудешь, – ответил мне день, –
Всё забудешь, но слушать приятно».


***

Не прекращаются поставки
Листвы и воздуха, и травки,
И птичьих стай, и летних гроз,
И света, и смертельных доз
Тоски и горечи, и боли,
И ветра, ветра, ветра в поле.


***

Вот опять обвели меня светлой каймой
И в живую картинку меня поместили,
И лучами, тенями меня угостили,
Мне доставив их, надо же, прямо домой.
Это значит, меня здесь имеют в виду
И включают в какие-то важные списки.
Вот я вижу пометки: «Доставить Лариске.
Ее адрес: избушка в тенистом саду».

                          2 июля 2016


***

Какая нынче дозировка
Чудес, явившихся на свет?
А мне в ответ: «Да их и нет.
Есть шмель, есть божия коровка,
Есть блик рассветный, есть роса…».
Кричу: «Да это ж чудеса!
Они – мои. Беру всё оптом.
Беру, покуда не истоптан
Рассветный влажный сад, беру
Теней бесшумную игру,
Лучей серебряные нити.
Всё это – в воздух заверните».

                          1 июля 2016


***

                          Посвящается И.В. Ребельскому,
                          арестованному в 1948-ом и погибшему в заключении

Тебе читали перед сном?
Мне тоже перед сном читали.
Скрипел полами старый гном,
И ведьмы по небу летали.
Тому, кто молод и силён,
Удачно ветер дул попутный,
И был он густо населён –
Мой мир причудливо уютный.
И затихал волшебный сказ,
И мерно ходики ходили,
Когда соседа в поздний час
Навек из дома уводили,
Сажали в чёрный воронок,
Детей и близких взяв на мушку.
А я спала без задних ног,
Руками обхватив подушку.


***

Пожары, взрывы там и тут,
А люди, знай себе, живут,
Весь мир – пороховая бочка,
А люди в нём живут и точка.
Живёт не этот, так другой,
Такой же, в общем, дорогой
И драгоценный, и родимый,
И крайне здесь необходимый,
Как, впрочем, все до одного,
Кто жил на свете до него.

 

Новые стихи, сентябрь-октябрь 2016

***
В июле солнышко печёт,
В апреле ласточки слетаются.
Ей-богу, с нами здесь считаются
И принимают нас в расчёт.
И надо ль этому мешать,
Содом с Гоморрой здесь устраивать,
И небожителей расстраивать,
И вдохновенья их лишать?


***

Мне Господь разрешил.
Я сама бы не стала.
То есть, я б начала,
Но потом перестала
Заниматься таким
Полупризрачным делом –
Рифмовать горстку строк
На листочке на белом.
Мне Господь дал добро.
Без Него б не посмела,
Без Него б серебро
Моих слов потемнело.


***

Из безопасной темноты
С седьмого ряда кинозала
Следить за ходом маеты
Чужой и слушать, что сказала
Судьба, кому-то, кто от ран
Сердечных мается, стеная.
С седьмого ряда на экран
Глядеть, как бьётся тварь земная
Средь бед, что век не расхлебать,
В тоске, для фильма сочинённой,
И от расправы погибать
Не над тобою учинённой.


***

А небо – оно не бывает синее,
А утро – оно не бывает яснее,
А счастье – оно не бывает сильней,
Пространство – оно не бывает вольней.
Вот так я себе говорю и внушаю,
Тем самым тоске завладеть мной мешаю,
И в цепкие руки тоске не даюсь,
Поскольку не справиться с нею боюсь.


***

Да вовсе не времени мне не хватает,
А мига, который живёт и не тает,
И мне позволяет его разглядеть,
И в нём покемарить, и в нём побалдеть,
Следя за вещами, которые тают,
Мелькают, спешат, мельтешат, улетают:
За облаком, птицей, шмелём и лучом.
Они исчезают, а я ни при чём.
Их существованье – почти дуновенье,
А я обживаю всё то же мгновенье
И, коль оно сгинет подобно лучу,
То только тогда, когда я захочу,
Когда, нагулявшись по тропам, дорогам
Его, я скажу: «Ну ступай себе с богом».


***

Я мелко дрожу, точно лист на ветру.
И что я так мелко дрожу поутру?
Ведь я же не пью и не брежу похмелкой,
И всё же дрожу дрожью меленькой, мелкой.
В окошке лучей ослепительный сноп,
Но бьёт меня странный до жути озноб,
И хочется выкрикнуть: «Что я и где я?»
И что за дурацкая всё же затея –
Морока земная? И хочется иск
Кому-то подать за пожизненный риск,
Которому я на земле подвергаюсь,
Не зная сама, на кого полагаюсь,
Но ужас объемлет, что скажут истцу:
«Не бойся. Мученье подходит к концу».


***

Так силы нужны. Здесь без сил никуда.
Их требует счастье. Не только беда.
И ноги с кровати без сил не спустить.
Без сил не имеет здесь смысла гостить.
Куда обратиться? Где силы добыть?
А может, мне ангел подскажет, как быть?
А может, в жилетку поплакать ему?
И слышу: «Мне силы нужны самому.
И рад бы я силы тебе одолжить,
Но знаешь, как ангелом трудно служить,
Витать над тобою, встречать, провожать
И нежной заботой тебя окружать».


***

                          Посвящается Лоре Гуэрра.

Гуляет лучик по стене...
Хоть кто-нибудь сказал бы мне,
Что ко всему найдётся ключик,
Что будет жизнь светла, как лучик
И как небесный купорос.
И только времени вопрос,
Когда покинут нас печали -
В конце ли осени, в начале.


***

Мы с жизнью так прекрасно спелись.
Ей даже вроде не приелись
Мои стихи, а мне её
Духоподъёмное враньё.
Пускай уж лучше слух мой нежит
Враньём, чем правду-матку режет,
Твердя: «Хорошего не жди.
Один лишь морок впереди».
Нет-нет, уж лучше, встав с рассветом,
Мы будем с нею петь дуэтом
Про птиц, про неба синеву,
Про рай во сне и наяву.


***

И как ни тянет ноша вниз,
Но что-то вверх всё время тянет,
Туда, где синева не вянет,
Где я оказываюсь близ
Той точки, центра, очага,
Инстанции, откуда родом
Тот, кто шутя идёт по водам
И раздвигает берега,
И кто, не разомкнув уста,
Счастливым обладает даром
Внушить, что мы живём недаром,
Не зря, недаром, неспроста.


***

Родовая особенность здешнего края –
Это дар, истребляя все признаки рая,
Обещать обывателям некий иной
Суперновый, какой-то красы неземной.
Вот и ходят трудяги, топориком машут,
На какого-то дядю старательно пашут
И возводят какой-то нелепый дворец
На руинах того, что замыслил Творец.


***

Нет школы жизни. Вместо школы
У жизни есть одни приколы.
Она, храня серьёзный лик,
Над нами шутит каждый миг.
А мы всерьёз всё принимаем,
И юмора не понимаем,
И эти шутки с бородой
Считаем мукой и бедой,
И бьёмся головой об стену,
И платим страшненькую цену
За шутки жуткие её.
Она же – снова за своё.
И, видя, как нас пробирает,
Довольно лапки потирает.


***

А жизнь и правда удалась
Хотя бы тем, что не далась
Мне в руки и не захотела
В ладонях биться и летела,
Как песня, как благая весть,
Не успевая надоесть.


***

Уж печалью-то мы навсегда обеспечены
И, рождаясь на свет, ею радостно встречены.
Нас обняв, не желает она отпускать,
И причин для печали не надо искать.
Их полно. Ни одна из них даже не прячется,
И печальной душе замечательно плачется.
Из-за слёз временами не видит душа,
Чем же всё-таки жизнь на земле хороша.


***

«Открой-ка табель свой, открой-ка
И посмотри. Ты видишь? Тройка
По арифметике в году.
Иди домой». И я иду.
И я иду домой и плачу.
Раз не смогла решить задачу,
То это значит – не судьба
Смотреть с детьми «Али-Баба».
Уже приехали артисты,
Уже уселись хорошисты
С отличниками на скамью,
Но не вошла я в их семью.
Мне средь счастливчиков не место.
Я из совсем другого теста,
И срочно я должна решить
Задачу, как мне дальше жить,
Как жить, как с бедами справляться,
По рекам жизненным сплавляться.
Я всё решаю – не решу,
Всё тройку в табеле ношу,
И всё кричит мне что-то гневно
Учительница Лидсергевна.

 

«Стихи гуськом» (из книги «В прямом эфире»)

***
Я ещё одну минутку
Попросить у вас хотела:
Я не все печали в шутку
Обратить пока успела,
И не всё, с чем шутки плохи,
Превратила в приключенья,
И не все сумела вздохи
Сделать вздохом облегченья.


***

Как к этой жизни отношусь?
Да я никак не отдышусь,
С утра до вечера напасти,
И никакой над ними власти.
Я скоро в отпуск попрошусь –
В короткий, внеочередной,
И чтоб напасти – ни одной.
Что, что? Такого места нету?
Я поищу по интернету.
А вдруг найду я рай земной.
Пусть захудалый, три звезды,
До моря три часа езды.


***

Нетленку пишут на коленке,
Меж делом, улучив момент,
В вагоне, прислонившись к стенке
Под нудный аккомпанемент
Колёсный, пишут на обрывке.
Ей не помеха толкотня.
Её творят, снимая сливки
С земного будничного дня.


***

Слова даны, чтоб вечно не хватало
Нам слов сказать, куда душа летала
И что видала там, на высоте.
Слова даны, чтоб вечно о тщете
Мы помнили и ради сладкой пытки
Не оставляли тщетные попытки.

 

«В слезах прошлогоднего снега» (из книги «В прямом эфире»)

***
Столько нежности, Господи. Воздух, крыло.
Третий день снегопад. Даже ночью бело.
Столько нежности, Господи, маленьких крыл,
Будто Ты мне все тайны сегодня открыл.
Не словами, а прикосновеньем одним
К волосам и губам, и ресницам моим.

                                                    2008


***

Всё чисто, тихо, гармонично
Я убедилась в этом лично.
Тихи снега и облака.
Не поднимается рука
Писать об этом мире плохо.
Какая б ни была эпоха,
Но плакаться в такие дни
И ночи – Боже сохрани.

                          2009


***

На полях моей жизни, на тех белоснежных полях,
Где все жёсткие рамки – на самых последних ролях,
Где случаются вещи, каким не бывать наяву,
Где в раю, что обещан в грядущем, я нынче живу,
На полях моих суток, мгновений и суток, и лет, –
Все стихи – промежуток, пробел для небесных помет.

                                                    2013


***

И в черные годы блестели снега,
И в черные годы пестрели луга,
И птицы весенние пели,
И вешние страсти кипели.
Когда под конвоем невинных вели,
Деревья вишневые нежно цвели,
Качались озерные воды
В те черные, черные годы.

                          1989

 

Версия для печати