Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2016, 52

Сказка о тайнах ремесла

 

– Внимание... сейчас… вылетит…

Целый день он бродил по лесу, обливаясь потом и вытаскивая то и дело застревающий в кустарниках фотоаппарат, теряя сапоги в болотах и роняя в лужи очки. Весь день он искал достойный сюжет – тот, что пробудит в зрителе зрителя; тот, что заставит биться сердца и замирать дыхания; тот, что вызовет молчаливый ропот восхищения и восторг стремления к прекрасному. И вот, наконец, к вечеру, в этом нетронутом уголке, остановившись под ветвями старого дуба, он воочию увидел этот будущий кадр. Все было, как надо: косые лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую листву; блики на ручейке; приосанившаяся на фоне лесной опушки мышь; тени, легким кружевом, оплетавшие композицию и пробуждавшие мечту о Гармонии Мира.

Он аккуратно расставил треногу (а главное в нелегком ремесле фотографа, как известно, чтобы у треноги всегда было ровно три ноги, ни осьмушкой больше), прикрепил камеру, вдохнул поглубже и приготовился нажать на кнопку затвора.

– Внимание... Сейчас…

Тут что-то весомое ударило его по макушке. Он поднял глаза. С ветви над ним свисал на паутинке томат, окошко на его гладком помидорном боке было открыто, а высунувшаяся из него уклейка грызла яблоко и с интересом осматривала происходящее. Фотограф тряхнул головой, поправил фотоаппарат и вновь сосредоточился.

– Сейчас…

Кто-то сильно толкнул его в бок. Он оглянулся – рядом в две шеренги маршировали шустрицы, неся на плечах большое бревно. Шустрица-предводитель скомандовала остановку, вытерла треуголкой лысину и сказала фотографу:

– Чего уставился! Субботник у нас. Так что мы тебя тут прибревнячим пока, прошу пардону. Эй вы, чего встали, скорей! Быстрей! Не бревенеть!

Шустрицы вновь взвалили бревно (а главное в трудном фотографическом искусстве, как всякий знает, не смотреть бревну в глаза и не обращать внимание, если оно показывает тебе язык) и двинулись дальше, прямо поперек кадра. Фотограф подождал, пока они скроются из виду, поставил на место мышь, вздохнул и опять склонился над камерой.

– Сейчас…

Его прервала свесившаяся перед объективом крокодилья лапа.

– Кто ж так экспозицию выставляет! – сказал с ветки счастливый обладатель свисающей конечности. – То же мне! И бленду забыл! Туда же, фотограф свадебный. И вообще, чего ты кота за хвост тянешь, снимай давай, я между прочим до сих пор не обедамши, – тут крокодил посмотрел на фотографа со значением.

Фотограф с некоторым удивлением выпустил из руки кошачий хвост (а главное в тяжком деле светописи, как многие справедливо отмечают, это не держать Неведомое за Незримое) и вежливо, но настойчиво отодвинул в сторону закрывающую объектив лапу. Затем он поправил тучку, распушил лучи заходящего солнца и слегка подтянул падающие тени.

– И не мечтай! – сказала Гармония Мира и ловко и быстро перетасовала окрестный пейзаж, поменяла ночь с днем, а утро с вечером, речку с печкой, ветку с клеткой, помидор с огурцом, рифму с пифмой, а для убедительности водрузила сверху скворечник, запихнув туда возмущенного крокодила.

– Мяу! – сказала Гармония Мира и подставила фотографу ушко для почесывания и спинку для поглаживания.

Фотограф махнул рукой (ведь главное в горькой доле фотографа – вовремя положиться на случай) и положил палец на кнопку.

– Сейчас… вылетит…

Линза объектива откинулась и наружу высунулась голова ежика.

Вх! Хорошая норка! – поведал он. – А вы тут птичку не видели?

 

 

Версия для печати