Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2016, 52

Стихотворения

Людмила Херсонская

 

***

На самом же деле, если укрыться одеялом вот так, с головой,

тогда сто процентов не будет другой мировой,

главное, лежать не дышать, не высовывать из-под одеяла ногу,

или высовывать, но понемногу.

Иногда можно вот так остановить войну –

осторожно высунуть ногу, потом еще одну,

потом повернуться на бок, лицом к стене,

спиной развернуться к войне –

пусть за спиной делает что попало,

нужно только зажмурить глаза, на голову натянуть одеяло,

запастись хлебом, и когда мир сторожить станет совсем невмочь,

отламывать его по кусочку и есть всю ночь.

 

***

последнее время состоит из минут молчания,

в течение года несколько суток молчания

по расстрелянным, зарезанным, взорванным

из автомата, ножом, самодельной бомбой

ножницы не для того, чтобы вырезать снежинки,

а ножницы чтобы убивать

 

терроризм это интерактивная игра

с мокрыми человеческими ресницами,

с кровью, жирной, как сливочное масло,

какие-то парни, картошка фри с кетчупом,

толстокожие антропогена

крепкие зубы, вертикальные конечности,

все, как у древних ящеров, не знавших мысли

 

***

– да ты ведь не помнишь деда – допустим, помнит.

ходил на одной ноге, потому что вторая

отстегивалась и на ночь ложилась с краю,

и сторожила комнату, много комнат.

когда ты ростом мал или что пониже,

когда каждый большой предмет кажется дедом

– да ты ведь не помнишь деда – а дед все ближе,

зимой ближе чем летом.

 

***

Мама, дай мне десять копеек,

я куплю стакан томатного сока,

или одиннадцать, я куплю сочник,

или двенадцать, я куплю шницель,

плоский шницель в панировочных сухарях.

Дед перед глазами встанет-отнимет,

беззубыми деснами ничего не успеет,

дрожащими пальцами сок опрокинет

и останется дрожать в дверях.

 

***

И пока они спорят, кто из них больше,

я выбираю самого маленького из толпы,

самого маленького в пальто и дешевых кедах,

человека-вещдока, документального человека,

маленького, как на экране кинотеатра

завода имени Ткаченко,

выпускающего густую тушенку

для киножурнала «Хочу все знать».

 

***

Перебежать дорогу, придумать игру,

– Ты ведь никогда не умрешь? – Конечно, я не умру.

Возле лужи пес тощий в голодной талии,

как волк из книжки про лису и прорубь.

– У тебя порвались сандалии.

– Догони, попробуй.

 

Когда за тобой в детстве гонится Игорь Шахов,

и ты думаешь, вот сейчас догонит – ударит,

а он догоняет и говорит - я люблю тебя –

и вы оба тяжело дышите, потому что ты убегала, а он догнал,

а потом, когда за тобой никто не гонится и ты уже взрослая,

и ты думаешь – вот сейчас он скажет – я люблю тебя –

но он подходит, чтобы ударить,

и ты вспоминаешь, что у тебя старые туфли и что это не Игорь Шахов,

и вы оба тяжело дышите, потому что некуда бежать,

убегают от любви, а с ненавистью остаются.

 

Странно,

но в детстве легко заживает любая рана.

Ну, взять хотя бы этот кровавый и пыльный камень…

– Надо починить голову, поднимись, давай я сотру.

– Ты ведь никогда не умрешь? – Конечно, я не умру…

ОНА НЕ ЧИНИТСЯ И НЕ СТИРАЕТСЯ. Амен.

Потом мы ходили смотреть, как его хоронят.

– Интересно, мертвое тело тонет? – Не тонет.

Нет, не то. Нет.

Мертвое тело стонет.

 

Потом, когда ты уже взрослая, ты вспоминаешь,

как за тобой в детстве гонится Игорь Шахов,

чтобы догнать и сказать – я люблю тебя,

лучший на свете мальчик, которому разбили голову.

 

***

Вот, оказывается, где ты живешь,

место под брешь, поле под рожь,

где у тебя вокзал вместо дома вокзал?

Здесь, оказывается, а ты не сказал.

Ну, нашла я тебя, думала, подвезешь,

а у тебя сундуки, горшки, поле под рожь,

курица яйца несет, корова дает молоко,

вот, оказывается, как у тебя далеко.

А у нас город, близко зашло,

такое большое, ну как бы сказать, село,

такая большая лужа, как будто пруд,

такой Первомай, как будто бы мир и труд,

место под дом, под слом, под котлован,

у нас чевенгур, чемодан, вокзал, караван,

у нас выдают кредиты на много лет,

берешь кредит - получаешь волчий билет,

человек человеку паспорт, имей в виду.

Далеко у тебя, пожалуй, что я пойду.

 

 

***

Пришел Николка

в синих наколках

траву косить –

корове носить.

А та корова

с лета сорок второго

на трех ногах живет,

жвачку жует,

и все-то ей не так,

и все ей херово

с лета сорок второго.

 

***

Весь солдат болеть не станет –

только ноги, только руки,

только сильные метели,

только бедные дожди.

Весь солдат болеть устанет –

только грады, только буки,

только дуры налетели,

только радость впереди.

Только метеопогромы,

только гео-геростраты,

только девушка с указкой

тычет в карту как в живот.

Только молнии и громы,

только страшные утраты,

только день с пробитой каской,

только Бог не бережет.

 

***

свет не к ночи будь помянут

растворился в вышине

темой ночи листья вянут

помолитесь обо мне

положите мне на плечи

то, что нужно положить –

предположим руки свечи

эту темень заглушить

 

 

Версия для печати