Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2013, 41

Две баллады

Перевод Бориса Архипцева

Эдвард Лир

 

 

Джамбли

I

Поплыли они в Решете, о да,
В Решете по морским волнам;
И сколь бы друзья ни судили их,
Кинжалящий зимний ветер не стих –
В Решете по морским волнам!
Когда Решето закружила вода,
Вослед им неслось: «Пропадёте! Куда!»
«Кораблик мал, – моряки в ответ, –
Только нам плевать, нам и горя нет! –
В Решете по морским волнам!»
            Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли.



II

Уплыли они в Решете, о да,
В Решете быстро плыли они,
И привязанный к трубке табачной платок
Т
репетал на ветру, как зелёный листок,
Был он парусу вроде родни.
И каждый, кто их встречал, замечал:
«Не ждёт ли вдали печальный причал?
Небеса темны, и протяжен путь,
И может с лихвою лиха хлебнуть,
Кто плывёт в Решете, как они!»
            Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли.



III

Проникла вскоре вода, о да,
Проникла туда вода;
Обернув розоватой бумажкой ступни,
Из воды снова вышли сухими они –
Так выходит у них всегда.
И, встречая в кувшине рассветный час,
Говорили: «Да кто же мудрее нас!
Небеса темны, и протяжен путь,
Но в безрассудстве себя упрекнуть
Н
е могли мы, плывя, никогда!»
            Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли.



IV

И вот уже сутки они в пути,
И солнца померкли взоры;
И свищут они и поют в унисон
Меланхольную песню под гонговый стон,
И бурые высятся горы.
«О Тимбалло! Счастья достигли вершин!
Мы путь в Решете и кувшине вершим,
И льётся с небес бледно-лунный поток,
И реет на мачте зелёный платок,
И бурые высятся горы!»
            Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли.



V

И плыли на Запад они, о да,
В страну, где лесистый дол,
И купили Сову, и Портплед для дорог,
И Рису мешок, и Брусничный Пирог,
И улей серебряных Пчёл. 
И купили Свинью, и зелёных Сорок,
И Обезьянку с ландринками ног,
И сорок бутылок Вина Ринг-Бо-Ри,
И Сыру Стилтон мешка два-три.
            Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В решете в синеморе ушли.



VI

И вернулись они, двадцать лет, считай,
Морской бороздили простор;
И все говорили: «Как подросли!
Достигли Озёр, и Ужосной Земли,
И дальних холмов Чанкли-Бор
И пили за них на весёлых пирах,
И ели блины на дрожжах и жирах;
Мечтали: «До светлого дня доживём –
И мы в Решете за моря уплывём,
К далёким холмам Чанкли-Бор
            Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли.

 

 

The Jumblies

I

They went to sea in a Sieve, they did
In a Sieve they went to sea;
In spite of all their friends could say,
On a winter's morn, on a stormy day,
In a Sieve they went to sea!
And when the Sieve turned round and round,
And everyone cried, ‘You'll all be drowned!’
They called aloud, ‘Our Sieve ain't big,
But we don't care a button! we don't care a fig!
In a Sieve we'll go to sea!’

            Far and few, far and few,
            Are the lands where the Jumblies live;
            Their heads are green, and their hands are blue,
            And they went to sea in a Sieve.



II

They sailed away in a Sieve, they did,
In a Sieve they sailed so fast,
With only a beautiful pea-green veil
Tied with a riband by way of a sail,
To a small tobacco-pipe mast;
And everyone said, who saw them go,
‘O won't they be soon upset, you know!
For the sky is dark, and the voyage is long,
And happen what may, it's extremely wrong
In a Sieve to sail so fast!’
            Far and few, far and few,
            Are the lands where the Jumblies live;
            Their heads are green, and their hands are blue,
            And they went to sea in a Sieve.



III

The water it soon came in, it did,
The water it soon came in;
So to keep them dry, they wrapped their feet
In a pinky paper all folded neat,
And they fastened it down with a pin.
And they passed the night in a crockery-jar,
And each of them said, ‘How wise we are!
Though the sky be dark, and the voyage be long,
Yet we never can think we were rash or wrong,
While round in our Sieve we spin!’
Far and few, far and few,
Are the lands where the Jumblies live;
            Their heads are green, and their hands are blue,
            And they went to sea in a Sieve.



IV

And all night long they sailed away;
And when the sun went down,
They whistled and warbled a moony song
To the echoing sound of a coppery gong,
In the shade of the mountains brown.

‘O Timballo! How happy we are,
When we live in a Sieve and a crockery-jar,
And all night long in the moonlight pale,
We sail away with a pea-green sail,
In the shade of the mountains brown!’
            Far and few, far and few,
            Are the lands where the Jumblies live;
            Their heads are green, and their hands are blue,
            And they went to sea in a Sieve.



V

They sailed to the Western Sea, they did,
To a land all covered with trees,
And they bought an Owl, and a useful Cart,
And a pound of Rice, and a Cranberry Tart,
And a hive of silvery Bees.
And they bought a Pig, and some green Jack-daws,
And a lovely Monkey with lollipop paws,
And forty bottles of Ring-Bo-Ree,
And no end of Stilton Cheese.
            Far and few, far and few,
            Are the lands where the Jumblies live;
            Their heads are green, and their hands are blue,
            And they went to sea in a Sieve.



VI

And in twenty years they all came back,
In twenty years or more,
And everyone said, ‘How tall they've grown!
For they've been to the Lakes, and the Torrible Zone,
And the hills of the Chankly Bore.’
And they drank their health, and gave them a feast
Of dumplings made of beautiful yeast;
And everyone said, ‘If we only live,
We too will go to sea in a Sieve, –
To the hills of the Chankly Bore!’
            Far and few, far and few,
            Are the lands where the Jumblies live;
            Their heads are green, and their hands are blue,
            And they went to sea in a Sieve.

 

 

Донг – Светозарный Нос

Когда, во мрак погружена,
Громбульян глушит тишина,
А ночь зимой длинным-длинна;
Когда свирепых волн напор
К
олеблет твердь прибрежных гор
И клочья Туч повиснут на
Вершинах острых Чанкли-Бор,
Тогда сквозь мрака черноту
Увидеть можно искру ту,
Тот одинокий огонёк,
Тот Метеор, пучком лучей
Пронзающий нуар ночей,
Петляя вне любых дорог,
Далёкий и ничей.
Блужданье – пауза – шажок –
Мерцанье – вспышка – и прыжок;
И, Бонговый минуя лес,
Он озаряет свод небес.

И всякий, глядя в полночный час
И
з Комнат, Башен высоких, Террас,
Кричит – звучит ликующий гонг:
«Донг! Донг! Донг! Донг!
Скиталец Донг свой Светоч пронёс!
Донг! Донг! Донг! Донг!
Донг! Донг – светозарный Нос!»
Давно-предавно
Б
ыл весел Донг и силён,
Но влюбился в Деву-Джамблийку он,
Когда приплыли они в Решете,
Те Джамбли, в края Чанкли-Борские те
И вышли на берег у Земмери-Фидд,
Где Устриц Овальных полно
И вылизан серый гранит.
И не смолкал средь долин и лесов
Н
и на мгновение Хор голосов:
            «Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли».

 

Таяли, таяли дивные дни!
Хороводы водили они
П
о ночам до рассветной звезды
Под наигрыш Донговой горькой дуды
В лунных лучах и в тени.
Денно и нощно он был при ней,
Зеленовласой Деве своей,
Деве, чьи руки небес голубей.
Да подкралось утро злосчастное то,
Когда Джамбли запрыгнули в Решето
И
уплыли – оставив Донга в слезах
Следить, следить до боли в глазах
За зелёным парусом – он там,
За дальним уже горизонтом, –
И петь Джамблийской Песни припев,
День на зелёном холме просидев:
            «Есть земля, искони
            Джамбли – жители той земли;
            Зелены головами, руками сини,
            В Решете в синеморе ушли».

 

Когда же солнце прильнуло к траве,
Донг встал и отверз уста:
«Не много было ума в голове –
Теперь же и вовсе пуста».
И с этого дня он идёт, идёт
С
редь гор и лесов, озёр и болот,
Поёт он: «О, где, у озёр ли, морей,  
Следы отыщу я Джамблийки моей!     
Пройду бесконечной дальности путь     
И
Деву мою найду где-нибудь!»
С тех пор, на дудке вереща,
Он бродит, милую ища;
А глаза во тьме не ахти остры –
Так он добыл молодой коры
Твангума, что в долине рос,
Да и сплёл превосходный Нос –
Престранный Нос, как для детской игры!
Громадный, цвета багряной листвы,
Привязанный к темени головы.
Из недр сквозного плетёного Носа
С
труится свет Фонаря-светоноса,
Укрыто пламя
Надёжно бинтами,
Чтоб не задуло его ветрами;
И острые клинки лучей
Сверкают в сумраке ночей.
И каждую ночь всю ночь напролёт
Он ходит по свету взад и вперёд;
Вопят Шимпанзе, Кулики и Дрозды –
И Донговой не заглушают дуды,
Всё ищет – напрасны усилья его –
Свою ненаглядную: нет никого…
Дик, одинок и отчаян до слёз –
Тот Донг – светозарный Нос!
И всякий, глядя в полночный час
И
з Комнат, Башен высоких, Террас,
Воскликнет, узрев Метеора лучи
В чёрной тоскливой кромешной ночи:
«Дальше он, дальше Светоч понёс,
Донг, Донг – светозарный Нос!
Вон
по широкому полю пронёс,
Пронёс,
Пронёс!
Донг, Донгсветозарный Нос

 

 

The Dong with a Luminous Nose

When awful darkness and silence reign
Over the great Gromboolian plain,
            Through the long, long wintry nights; –
When the angry breakers roar
As they beat on the rocky shore; –
            When Storm-clouds brood on the towering heights
Of the Hills of the Chankly Bore, –
Then, through the vast and gloomy dark,
There moves what seems a fiery spark,
            A lonely spark with silvery rays
            Piercing the coal-black night, –
            A Meteor strange and bright: –
Hither and thither the vision strays,
            A single lurid light.
Slowly it wanders, – pauses, – creeps, –
Anon it sparkles, – flashes and leaps;
And ever as onward it gleaming goes
A light on the Bong-tree stems it throws.
And those who watch at that midnight hour
From Hall or Terrace, or lofty Tower,
Cry, as the wild light passes along, –
                        'The Dong! – the Dong!
            The wandering Dong through the forest goes!

                        The Dong! the Dong!
            The Dong with a luminous Nose!'
                        Long years ago
            The Dong was happy and gay,
Till he fell in love with a Jumbly Girl
            Who came to those shores one day,
For the Jumblies came in a Sieve, they did, –
Landing at eve near the Zemmery Fidd
                        Where the Oblong Oysters grow,
            And the rocks are smooth and gray.
And all the woods and the valleys rang
With the Chorus they daily and nightly sang, –
                        'Far and few, far and few,
                        Are the lands where the Jumblies live;
                        Their heads are green, and their hands are blue
                        And they went to sea in a Sieve.'

 

Happily, happily passed those days!
                         While the cheerful Jumblies staid;
            They danced in circlets all night long,
            To the plaintive pipe of the lively Dong,
                        In moonlight, shine, or shade.
For day and night he was always there
By the side of the Jumbly Girl so fair,
With her sky-blue hands, and her sea-green hair.
Till the morning came of that hateful day
When the Jumblies sailed in their Sieve away,
And the Dong was left on the cruel shore
Gazing – gazing for evermore, –
Ever keeping his weary eyes on
That pea-green sail on the far horizon, –
Singing the Jumbly Chorus still
As he sate all day on the grassy hill, –
                        'Far and few, far and few,
                        Are the lands where the Jumblies live;
                        Their heads are green, and their hands are blue
                        And they went to sea in a Sieve.'

 

But when the sun was low in the West,
            The Dong arose and said, –
'What little sense I once possessed
            Has quite gone out of my head!' –
And since that day he wanders still
By lake and forest, marsh and hill,
Singing – 'O somewhere, in valley or plain
Might I find my Jumbly Girl again!
For ever I'll seek by lake and shore
Till I find my Jumbly Girl once more!'
            Playing a pipe with silvery squeaks,
            Since then his Jumbly Girl he seeks,
            And because by night he could not see,
            He gathered the bark of the Twangum Tree
                        On the flowery plain that grows.
                        And he wove him a wondrous Nose, –
            A Nose as strange as a Nose could be!
Of vast proportions and painted red,
And tied with cords to the back of his head.
             In a hollow rounded space it ended
            With a luminous Lamp within suspended,
                        All fenced about
                        With a bandage stout
                        To prevent the wind from blowing it out; –
            And with holes all round to send the light,
            In gleaming rays on the dismal night.
And now each night, and all night long,
Over those plains still roams the Dong;
And above the wail of the Chimp and Snipe
You may hear the squeak of his plaintive pipe
While ever he seeks, but seeks in vain
To meet with his Jumbly Girl again;
Lonely and wild – all night he goes, –
The Dong with a luminous Nose!
And all who watch at the midnight hour,
From Hall or Terrace, or lofty Tower,
Cry, as they trace the Meteor bright,
Moving along through the dreary night, –
            'This is the hour when forth he goes,
            The Dong with a luminous Nose!
            Yonder – over the plain he goes;

                        He goes!
                        He goes;
            The Dong with a luminous Nose!'

 

Версия для печати