Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2011, 33

Стихотворения

В переводе Семёна Беньяминова

 
Чарлз Буковски

В переводе Семёна Беньяминова


бегство Бонапарта

 Фред - так звали его.
он всегда сидел в конце
стойки бара 
возле дверей
и он был тут всегда
от открытия
до закрытия.
он был тут дольше
чем был я
что говорит
о многом.

он ни с кем
не заговаривал.
он просто сидел тут
со своим стаканом
разливного пива.
он смотрел прямо перед собой
через стойку бара,
но никогда не смотрел
по сторонам.

и ещё одна вещь.

он вставал
время от времени
и направлялся
к музыкальному автомату
и всегда выбирал
одну и ту же пластинку:
“Бегство Бонапарта”.

он ставил эту пластинку
весь день и весь вечер.

это была его песня,
бесспорно.

он никогда не уставал
от неё.

и когда разливное пиво
действительно разбирало его
он вставал и ставил
“Бегство Бонапарта”
6 или 7 раз
подряд.

никто не знал кто он
и на какие шиши
он жил,
было известно только
что он занимал комнату
в отеле напротив
и был первым клиентом
в баре
ежедневно
после открытия.

я пожаловался Клайду,
бармену:
- послушай, он сводит нас
с ума этой музыкой.
все другие пластинки
меняются,
но “Бегство Бонапарта”
остаётся.
что это значит?

- это его песня, -
сказал Клайд, -
разве у тебя нет?

прекрасно, я явился около
часу дня
и все завсегдатаи
были тут,
но не было
Фреда.

я заказал выпивку
и спросил громко:
- эй, где Фред?

- Фред умер, -
ответил Клайд.

я посмотрел в конец
стойки.
солнце пробивалось сквозь
шторы,
но никого не было
на крайнем
стуле.

- ты шутишь, -
сказал я, - Фред наверное
в сортире или
ещё где-нибудь.

- Фред не появился сегодня
утром, - сказал Клайд, - так что
я сходил в его
комнату в отеле
и он был там
жёсткий
как сигарный ящик.

все умолкли.
эти парни и прежде
никогда не говорили
много.

- да, - сказал я, -
по крайней мере
мы не должны больше слушать
“Бегство Бонапарта”.

все промолчали.

- эта пластинка
ещё там? -
спросил я.

- да, - ответил
Клайд.

- хорошо,
я хочу поставить её
ещё один раз.

я поднялся.

- погоди, -
сказал Клайд.

он обошёл стойку бара
и направился
к автомату.

в руках он держал
маленький ключ.
он повернул ключ
и открыл дверцу.

он дотянулся
и вытащил
пластинку.

затем он ударил
пластинку о колено
и сломал её.

- это была его песня, -
сказал Клайд.

он закрыл автомат,
унёс сломанную
пластинку за стойку
и выбросил.

бар назывался
“Джуэлс”.
он был на углу
Креншоу и
Адамс
и его нет
больше
там.
 
 
дёрнешь верёвочку - кукла движется
 
каждый должен понимать,
что всё может быстро исчезнуть:
кошка, женщина, работа,
передние шины,
кровать, стены, комната;
всё необходимое,
включая любовь,
покоится на песке;
и любое данное явление,
неважно насколько безотносительно:
смерть юноши в Гонконге
или метель в Омахе -
может привести вас к погибели;
весь ваш фарфор вдруг грохнется
о кухонный пол,
и войдёт ваша подруга,
и вы стоите, пьяный,
посреди всего этого,
и она спросит:
боже мой, что случилось?
и вы ответите:
я не знаю,
я не знаю...
 
 
знаменитый писатель
 
когда я служил почтальоном,
один из моих маршрутов был особым:
он пролегал мимо дома
знаменитого писателя,
его имя значилось на письмах,
он был известным писателем,
но не очень хорошим,
и я никогда не видал его,
пока однажды утром,
после похмелья,
не подошёл к его дому,
и он был во дворе,
он стоял там в старом халате,
небритый и выглядел больным,
года за три до смерти,
но  рядом с ним стояла
эта красивая женщина,
много моложе его,
солнце светило сквозь её пышные волосы
и тонкое платье;
я протянул ему письма поверх калитки и
сказал: “Я читал ваши книги”,
но он не ответил,
он лишь разглядывал свои письма,
и я сказал: “Я тоже писатель...”,
он всё так же не ответил,
он повернулся и отошёл,
и она смотрела на меня
с  лицом, которое ничего не выражало,
затем повернулась и последовала
за ним.

я прошёл к следующему дому,
где посреди лужайки
меня атаковал,
рыча,
игрушечный бульдог
с гнилыми бешеными глазками,
я поддел его под живот
левой ногой
и отбросил в сторону
разукрашенного окна,
после этого я почувствовал себя
намного лучше,
хотя и не
до конца
лучше.
 
 
боец
 
Хемингуэй чувствует это из могилы
каждый раз когда быки 
проносятся по улицам
Памплоны
снова

он садится
скелет дребезжит

челюсти жаждут выпивки

пустые глазницы - солнечного света.


молодые быки прекрасны,
Эрнест

и ты был
тоже

что бы они ни говорили

теперь.

Искренне Ваш Семён Беньяминов
 
Об авторе переводов:
http://www.litkarta.ru/world/usa/persons/benyaminov-s/
 
 
 
 

Версия для печати