Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2011, 33

Из книги «Круги по воде»

Стихи


            
             
 
             
Наталья Горбаневская

Стихотворения

ИЗ КНИГИ “КРУГИ ПО ВОДЕ”


***

Выхожу с Восточного вокзала
и с восточным распростясь морозом.
Заумь − безумь, я уже сказала,
но она же, если хочет, розумь,

но она же мотыльком по розам,
утюжком по грёзам поизмятым,
вопреки угару и угрозам,
вопреки таблеткам сердцемятным,

вопреки самой себе... О заумь,
о Котаумь с зелеными глазаумь,
так дерзайся, только не слезайся
с поезда, где едешь в виде зайца.

 
***

Неистовствуй и истину гласи
так истово, как некогда, как встарь,
и помни, что веселие Руси −
ложить людей как жертву на алтарь.


***

Поленья в печи не сгорают, а греют,
не тают, не тлеют, в трубу не влетают
и бремени времени как не имеют,
от вымени имени пьют и питают.

Бревёшки и чурочки дивное диво
и чудное чудо, без дыма, без чада,
творят — и горят терпеливо-счастливо,
как сада невырубленная ограда.


И ТРОЯ НЕ ПАЛА
Ольге Мартыновой, Олегу Юрьеву
И не падет. Вовеки устоит.
Покуда жив хотя б один пиит
в подлунном мире. Хоть бы полужив.
Полупоэт. Читатель, что нелжив.
Пока шуршит гексаметры аэд.
Пока Аид − не место наших бед
и наших мук. Покудова метель
не отмела отсюда и отсель
разброшюрованных страницы книг.
Покуда Ипокрены бьет родник
даже из суши наших тощих душ.
Даже из лужи. Из иссохших луж
заледенелых. И Приамов дом
не вымерзает даже подо льдом.


***
All I have is a voice...
W.H.Auden
Эти места,
где нигде не была я.
Холод холста
на закраине рая.
Ноты с листа
ненаверно играя,
глянешь в окно:
скушно, смешно.

Там в сентябре
ты проехал в телеге,
в пыльной жаре,
позабыв о ночлеге,
а на заре,
очутившись в побеге,
вынул смычок,
вывел крючок.

Это заря
наступает с востока,
шестизарядна,
шестидестиока,
значит, не зря
перестала до срока
скрипочка петь,
половица скрипеть.

 
ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ О ДОЖДЕ

2

Закрой калитку,
не отворяй,
сухую нитку
не оставляй,

не дай в усушку
ни дар, ни дань,
поедешь в Кушку
и в Аристань,

поешь несметных
небесных слёз
и безответных
земных угроз,

угрозы, слёзы,
охапки роз,
дожди ли, грозы
− вот в чем вопрос.


***

Где-то, кто-то,
неопределённо.
Что ты косо
смотришь, удивлённо?

Отрок ли, девица,
нечего дивиться,
нечего коситься,
чубчик ли, косица.

Все вы юны, юны, юны,
в головах бряцают струны,
посинение в очах.
Цапля чахла, цапля сохла
− нет-нет-нет, она не сдохла,
стихотворец − тот зачах.


***

Но музыка − и в ухе
глухом она звучит.
И различатся духи,
и добрый дух смолчит,

пока ее ты слушаешь,
и слушаешь, и слушаешь
не потому что уши есть,
а потому что... Нет,
без всяких потому что,
затем что, оттого что.
Как мышку ловит кошка,
так ловят звуки свет.


***

И князь и тать
и пастырь и кметь
и время шептать
и время шелестеть
опавшей листвой
неразрезанных книг
не твой не твой
а чей же двойник

шуршит шебуршит
в пожелтелой листве
на поверхности луж
это уж или змей
это змей или уж
вползает на щит
со львом в голове
с девизом Посмей


***

Ступай себе не торопясь
дорожкой неторопкой,
чини разорванную связь
не кружевом, а штопкой.

И чтоб то ни было в пути
надвинется и встретит −
ты потихохоньку лети,
как ветерок, не ветер.


***

− Где ты была?
− С утра.
−  “Где” говорю я!
− Светла

ночь как день,
и круги по воде.
− Дребедень, дребедень!
Говорю я: где?
Ты, глухая пень,
хоть очки надень!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Молчок. И круги по воде.


***

Патриотизм... Хоть имя дико,
но кто ж из нас не патриот?
Кто, хоть малюсенький владыка,
а об чужих не оботрет

подошвы, набродясь по грязи
отечественной, и заразе
занесенной не даст отпор
и, в свой пустой карман залазя,
виновных не найдет за... за... за...
бугром, шеломянем и т.п.?


***

Этот дар раздари
и раздай,
оторви от себя −
и оттай,
как оттаивает
карниз
от сосулек,
тянувших вниз.

 

Версия для печати