Севастополь

Славный денек. С утоленной печалью вчерашней
сядем в тенек под картечью калеченой башней.
Сняли осаду. Фасад размалеван, как ребус:
"Bar Bastion". Демилитаризована крепость.
Рваные уши наставили встречному вою
псы крепостные, вышвырнутые на волю.

Мы - из страны, что всегда пребывала в осаде:
порох копила, и локти кусала в досаде,
до миллиметра делила казенную пайку,
мертво зажав мавзолея граненую гайку.
Равенство хлеба и водки... Ах, много ли надо
детям кирзовой Слободки и Дикого сада!

Сняли осаду. Но что нам соблазны ОВИРа!
Сядем над пропастью, свесивши ноги с обрыва:
город подсолнечный в море шкварчит, как жаровня,
пылкий ракушник державным гранитам не ровня.
К лакомой кромке - довеску имперской краюхи -
вольные волны, шурша, подползают на брюхе.

Прядают яхты, на боны накинув поводья,
бухта в штриховке, как мачтовый лес в половодье,
за волнорезом - закатная тропка до Бога,
а за спиною - булыжная наша дорога...
Ржут интуристы, где мы на часах сатанели,
лбы расшибая о вшивые швы цитадели.