Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2003, 2

Поэт

Триптих

Сергей Шестаков родился в 1962 году в Москве.

В 1984 году окончил механико-математический факультут МГУ им. Ломоносова.

Был рабочим в геодезическом отряде (Якутия), ночным комендантом Дома Студента МГУ, инженером в научно-производственном объединении, преподавал высшую математику в педагогическом институте им. Крупской. Сейчас работает учителем математики в школе №7 г. Москвы.

Памяти Пастернака

1.

Забытый Богом полустанок,
Заснеженного поля клин,
Петух, поющий спозаранок,
И дом, похожий на овин.

И в этом доме, как в ковчеге,
В любые дни любой поры
Шумят леса, воркуют реки,
Перекликаются миры.

Не чародей, не небожитель
Зажег в окошке огонек,
Но в эту ветхую обитель
Ведут следы со всех дорог.

Капель, и прель, и пыль окраин,
Раскаты грома, гул стремнин
Созвал сюда на пир хозяин,
Их брат, слуга и властелин.

Ему нет надобности в гриме,
Чтоб схожим с ними быть во всем,
Творящий их, творимый ими,
Со всеми в мире он знаком.

В нем наносного ни на палец,
Он вне канонов и имен
Как будущего постоялец
И адресат былых времен.

Но где для прочих ставят ценник,
Там он заплатит головой,
Всех поколений соплеменник
И всех эпох мастеровой.

 
 
2.

Опять февраль и непогода,
И вьюга, воя за окном,
Сугробы намела у входа
И упразднила окоем.

Она лишила расстоянья
Начала, меры и конца,
И стала краем мирозданья
Ступень пустынного крыльца.

Исчезли роща и селенье,
Окрестности объяла тьма,
Как будто светопреставление
Здесь репетирует зима.

Лишь одному из всей округи
Не спится в нетях темноты,
Его язык понятен вьюге,
И с миром он давно на ты.

Простым посредством междометий
Общаться им не привыкать,
Так сны беседуют и дети,
Поля и ветер, лес и гать.

Чудак, молчальник, полуночник,
Он призрачных бежит щедрот
И россыпи наград лубочных
Ночное небо предпочтет.

Он не угодник вкусам пошлым,
Он семя, а не чернозем,
Скрещенье будущего с прошлым
И вечности с небытием.

 
3.

Распахнуты снежные дали,
Февраль обозначен вчерне.
Как будто пером, начертали
Заставку на зимнем окне.

Голодный гудок тепловоза,
Цезуры железных дорог
И проза, глядящая косо
С откоса на вычурный слог.

Здесь может явиться заглавьем
Суглинок, размякший в грозу,
А то, что возносим и славим,
Окажется сноской внизу.

И кто-то корпит до рассвета,
Пытаясь опять и опять
В главе повседневности этой
Достойный абзац написать.

Ему и отличий не надо.
Он рад, оставаясь собой,
В седых письменах снегопада
Мелькнуть неслучайной строкой.

Стать вровень с рассветом и птицей,
Чела не темня своего,
На этой неяркой странице,
Ценимой превыше всего,

Не словом каким невеликим,
Не слогом, так буквой одной
В той горькой, в той горестной книге,
В той гибельной, в той дорогой.

Версия для печати