Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Берег 2003, 2

От рожденья Богородицы... Золотистый закат... Разговор

Стихи

Разговор
И упало мертвой птицей
С губ сорвавшееся слово...
Словно бледные зарницы,
Меркнут пасмурные лица
На исходе дня глухого.

В баре - в душном подземелье -
Фразы вязнут бестолково.
Взгляд - насквозь, и пальцы - смело
По стакану дробью смертной.
Я ждала совсем другого!

Приходя в себя, застыну,
Ухватившись за перила.
Но толкает что-то в спину
Вверх по лестнице пустынной -
Не об этом я просила!

Перпендикуляр оконных
Рам возник крестом - по телу
Дрожь волною. Мелким звоном -
Вниз по лестнице корона.
Я не этого хотела!

Рыбой на песке - всё реже
Ртом немеющим хватаю
Мерзлый воздух побережья,
Где удушье горло режет.
Да не это так пугает!

И тяжелой пустотою
Мне сдавило нынче плечи:
Не услышана тобою,
И текут сухой рекою -
В небеса беззвучно речи.
10 февраля 2003 г.
 
***

От рожденья Богородицы
До Христова Рождества
Неприкаянно проносятся
С губ слетевшие слова.

Что задумано, загадано
Ранней осенью взахлёб -
Растворилось дымом ладана,
Преломилось, будто хлеб.

И глядят с икон суровые
Лики, душу мне томя,
И хранят врата дубовые
Тайну жизни от меня.

Как одной стрелою острою
Пронеслись сто кратких дней.
И сочится небо звездами,
Плача каплями огней.

Время тает черной свечкою,
Плавя скорбь во свете дня.
Охраняют своды вечные
Тайну смерти от меня.
25 декабря 2002 г.
 
***

Золотистый закат озарил черепичные крыши,
И верхушки каштанов, и флюгеры старых церквей.
В отворенные окна безмолвной мансарды и выше
Льется легкая трель, что напел в тишине соловей.

И распахнуто сердце навстречу остывшему небу.
Незаметно и скоро приблизился день мой к концу.
Я б и рада молиться о крохах насущного хлеба,
Но совсем не за то благодарна я нынче Творцу.

Одинокой звезды блеск разлит над озерным простором.
Так и рвется душа, светозарной печали полна,
Раствориться в созвучьях до срока неслышного хора
И растаять в тех далях, где бродит седая луна.
20 июля 2003 г
 
Другу стихотворцу
Сергею Шестакову
Ты крещен на поэзию Бродским,
Мандельштамом и, может, Блоком,
Но в отечестве бедном пророком
Быть - такая, мой друг, морока!
Маскируясь нарядом броским,
Ты шагаешь по улицам плоским.

Покупаешь в ларьке сигареты,
Просишь спичек у грустных прохожих,
На тебя, как две капли, похожих,
Но немых от рождения. Что же,
За Хароном последуем в лету,
Уплатив по тарифу монету.

Он не делает вовсе различья
Между нами, мой друг, и ними.
Развлекая свою Прозерпину
Страшной сказкою длинной-длинной,
Примешь ты оперение птичье,
А куда улетишь - безразлично:

Ведь, как сказано мудрым китайцем, -
От исчезнувшей птицы голос
Остается всегда. И полость
Рта наполнена словесами
И печеньем. За дело браться
Нам давно бы пора, мой братец!

Нас исчезнут. И наши тени
Чай допьют за столом на кухне.
А потом, подтверждая слухи
(“Быть не может!” - и в том же духе),
Им открытка придет с днем победы,
Где написано черным по белому:
“Поэты пропали без вести...”

1985 г.

Версия для печати