Как страшно возвращаться в этот дом -
Уже чужой, пустой наполовину,
Где только уцелевшие картины
Еще напоминают мне о том:
Был обитаем этот дом когда-то,
Там собирались гости у камина,
И смех звучал, в бокалах пели вина...
А ныне поступью сухой утраты
Скрипит паркет и стонет воровато,
И покрываются портреты паутиной.
И ласточка сюда не залетит,
И дерево ростком не воплотится,
И в зеркале не отразятся лица,
И только тень свой смутный стан скривит
И колпаком помашет мне оттуда.

Но в платье из египетского ситца
Уже молитву сотворяет жрица
И, ожидая воплощенья чуда,
К стопам овальное подносит блюдо,
Где каплями начертана седмица -
Так по частям Озирис воскрешен.
И голос зазвучит в пустынном доме.
И я сама остановлюсь в проеме
Незапертых дверей и капюшон,
Лицо скрывающий, откину.
И, следуя живительной истоме,
Я жрице протяну свои ладони,
Чтобы войти в четвертую картину,
Где элементы слиты воедино -
До времени - в нерукотворной кроне.

19 марта 1995 г.

 
x x x

Март

Из цикла “Преображение”

 
Как текут по древу соки,
Как журчат во рвах ручьи,
Как трещат в садах сороки -
Слышу ухом я; но чьи

Вздохи, лепет, бормотанье
Смутно душу мне томят,
Лихорадкою скитанья
С мест насиженных маня?

Словно слово мертвым стало
И рассыпавшимся в прах...
Это игрища русалок.
Полнолунье. Мокрый март.

 
19 октября 2002 г.

 
x x x

 
О дискретности времени

Песок ли, вода ли - сквозь сжатые пальцы,
Иль стрелка часов - на слепом циферблате.
У вечности мы - мотыльки-постояльцы
На Норреброгаде, Монмартре, Арбате.

Страницы ли прошлого всуе листаем
Иль завтрашний день прорицаем на картах -
Падём, откружившись, сухими листами,
Воскреснем небесным подснежником марта.

...Куда б я ни шла или как ни спешила,
В толпе ли в час пик иль в безлюдье вагона -
Всё чудится мне, будто льётся по жилам
Божественным ритмом хорей Ариона.

Всё кажется, будто бы рядом со мною
Насмешливый Лунин в накидке гусарской -
Слегка на собранье кивнет головою
Иль в баре мне место уступит по-царски.

И слышится голос - знакомый, звенящий:
“Не буду шутом и у Господа Бога!”
И я оглянусь в этот миг настоящий:
“Я Вас умоляю, хотя бы немного

Еще потерпите, коль это возможно...”
Но из-под бровей - быстрый взгляд, полный муки,
А пальцы, сжимавшие кубок порожний,
Как мрамор, белеют. И сводит мне руки

Холодною дрожью... Вот на светофоре
Машины сигналят - вновь я прозевала.
Доносятся издали запахи моря,
Секунды бегут, шуму волн слабо вторя...
А что невозможно - так я это знала.
22 марта 2002 г.

 
x x x

 
Расстоянья, расставанья
Второпях и без оглядки.
И судьбы состав товарный
Мчит меня по рельсам шатким.

Версты, будто бы осины,
Вязнут в глине по колено.
И бредет-плывет Россия
По распутице осенней.

И что проку в тех дорогах,
Что я нынче избираю?
Вот нашла себе мороку -
Вслед глядеть летящей стае,

Будто проще и просторней
По ту сторону рассвета,
Будто там любови корни,
А по эту, а по эту -

Лишь убогие осины
Вязнут в глине по низовью.
И бредет-плывет Россия
В сапогах своих кирзовых.
Октябрь 1981 г.


Федра

Из цикла “Спасение словом”

Глаза мне застит солнце сентября,
И от его лучей палящих
Не защитит ладонь у лба. Горя,
Сквозь пальцы искры пьяно пляшут.

И, ослепленная, застыну вдруг
Среди толпы - одна на свете,
Ловя душой рождающийся звук
Натянутой струны... Лишь ветер

Предательски нашептывает мне
Перипетии будущего мифа.
И меркнет солнце черное в огне
Всепоглощающего мига.
21 сентября 2002 г.