Однажды Вовка Мухин выменял у меня велосипед на спортивную рапиру, уверяя, что это настоящая шпага. Велосипед был старый, не жалко, но и шпага была не нова - кривоватая, тронутая ржой.

-Да и не советская она какая-то, заключил скептик Олег Ашкенази, в будущем еврей-отказник, а тогда, как и я - юный патриот страны Советов.

Какой должна быть советская шпага я не знал.

- Надо к ней привязать золотые кисти, - я видел такие в кино на сабле у одного советского командира. - предложил Олег.

Кисти можно было срезать у вымпелов в пионерской комнате. Но было лето и ждать до сентября не хотелось.

- Звезда нужна на чашечке, да не нарисованная, а настоящая, как чеканка, - подсказал выход Мухин.

Он же эту ”чеканку” и сделал: взял октябрятскую звездочку, просверлил в ней дырку и насадил на шпагу. Теперь эфес шпаги был украшен настоящей красной советской звездой. С такой шпагой можно было идти хоть куда - не стыдно. И мы пошли. Все того же Мухина мать послала на базар, за морковью. Мы за компанию. Я - при шпаге.

На базаре -то нас и повязали. Дружинники. Им бы в парке и у кинотеатра хулиганов и пьяниц одергивать, а они нас - мальчишек зацепили. Видно шпага моя им приглянулась. Отвели нас в свой штаб, отобрали шпагу, обыскали. У Мухина нашли деньги на морковь и перочинный ножик. Один дружинник, из образованных, сказал, положив на стол рядышком ножик и шпагу солидно, следователь в кино, сказал:

-На лицо ношение холодного оружия.

Олег Ашкенази был чист, но все равно, по мнению ”образованного", входил в состав вооруженной банды подростков.

Мы пытались оправдываться, но нас грубо одергивали:

-Молчать! Старший придет разберется с вами.

Пришел старший. Сел за стол, на котором лежали вещдоки, хмуро оглядел нас и приступил к допросу:

-На базаре чё делали?

-За морковью пришли, - честно ответил Мухин.

-Это с ножами-то? Ты лапшу мне на уши не вешай, - строго сказал старший. Он взял в руки шпагу, осмотрел её и спросил:

-Сабля чья?

Настал мой черед:

-Моя.

-Ты зачем Ленина убил?

-Ленина я не убивал, - смутился я. Он сам умер… вроде…

-А это что? - старший ткнул пальцем в звезду, украшающую эфес шпаги.

-Звезда.

-Какая? - лицо старшего начало наливаться кровью.

-Красная, - я не понимал, что его не устраивает и пояснил, - наша, советская!

-Это октябрятская звездочка! В середине должен быть Ленин! Где он?

-Нету…

-Ты убил его, понимаешь, - старший стал говорить устрашающе тихо. -Ты его саблей своей проколол! Зарезал!

-Я не резал. Мы там просто дырочку просверлили. Маленькую.

-Дырочку ?!! - взорвался вдруг старший. - А когда ты Ленина сверлил, тебе его не было жалко?! А мать свою ты бы тоже смог просверлить?

Я живо представил себе маму:

-Нет, не смог бы.

-А Ленина смог…- он укоризненно замолчал.

Мне стало стыдно.

-Ты пионер? - прищурившись спросил старший.

-Да, - с готовностью ответил я.

-В какой школе учишся?

-В пятнадцатой, - на всякий случай не по-пионерски соврал я.

-А вы? - он строго посмотрел на моих подельников.

-Тоже в пятнадцатой, - тоже соврал опытный Мухин.

Олег Ашкенази стыдливо промолчал.

-В школу сообщим, там с вами разберутся, - грозно сказал старший.

Олег Ашкенази погруснел. Он-то как раз учился в пятнадцатой.

Старший что-то записал на бумаге, осуждающе осмотрел нас, сокрушенно покачал головой и устало сказал:

На этот раз отпустим, идите, но больше чтоб я вас на базаре не видел.

-А где же морковь покупать? - спросил расстроенный Мухин.

-Я тебе покажу ”морковь”! Иди пока я добрый, или в зону.., то есть в милицию захотел?

Шпагу у меня забрали. У Мухина забрали ножичек и деньги, которые дала ему мать.

-Без моркови приду - мать убьет, -обреченно сказал Мухин, когда мы покинули штаб. - Она там что-то на зиму маринует, сказала чтоб я побыстрее с морковью этой домой вернулся.

Мы, разумеется, вызвались ему помочь. У меня дома нашлась пара морковок. У Олега дома была бабушка и он вернулся с одной любовно очищенной для него морковкой. Три моркови Мухина не спасли. Ему денег давали килограммов на пять. Он был наказан и потом долго не выходил на улицу.

Я ему сочувствовал. Но только до тех пор, пока он не вышел, и не стал кататься на моем бывшем велосипеде. Мне стало жаль и велик, и шпагу, утраченную из-за мухинской звездочки, и я со злорадством думал:

-Мало тебе мать дала! Не надо было Ленина убивать!