Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Авторы » Галина Щербакова

Галина Щербакова

         Галина Щербакова о себе

 

       Я родилась в пору великого украинского голода. Чтоб сохранить дитя, бабушка отнесла в торгсин г. Бахмута свои обручальные кольца и купила на них манку. “Потому ты жива”.
      Совсем в другое время моя тетка сказала мне, что все это чепуха. Во-первых, не было никакго голода. Во-вторых, откуда могли быть кольца в семье скромного и многодетного бухгалтера.
      В связи с этим естествен вопрос: родилась ли я? Если нет целого и главного, разве может существовать малая толика? Видимо, отсюда иногда моментами возникает ощущение отсутствия меня в этом мире. Бабушка в таких случаях взмахивала на меня полотенцем, а дочь щелкает у меня перед глазами пальцами: “Ты меня слышишь?”. Еще как слышу, дочь моя. Лучше, чем обычно. Но зачем ей об этом знать? До радости иного присутствия - синоним отсутствия - она дойдет своим путем. Или не дойдет... Как ей ляжет карта.
      Когда пришли немцы, мама не отдала меня в школу из чувства глубоко здорового патриотизма. В результате мои однолетки учились грамоте и арифметике, а я смотрела сквозь штакетник, как они идут в школу. Благодаря этому поняла, что значит быть не как все. Потом пришлось перешагивать через класс, чтобы догнать сверстников, и с ходу нарываться на винительный падеж, который не давался пониманию. Он был как капля воды именительным.
      В семье тогда возникла тревожная мысль: не тупа ли я? Но женскую тревогу рубил на коню мой дедушка, который считал меня “умницей и красавицей” независимо от правил склонения. С тех пор я люблю егт больше всех. Сейчас, когда я сама бабушка и бываю не уверена в способностях внучки, уже ее дедушка говорит, что она “умница и красавица”. В эти минуты во мне что-то радостно трепещет. И я наконец понимаю, почему разошлась с вполне хорошим первым мужем: я инстинктивно выбирала своим внукам дедушку. На районной комсомольской конференции я под треск барабанов выносила знамя школы. Это было ужасно-прекрасно, тем более, что на меня смотрел один одноклассник, который потом, вечером, снимал с меня варежку и до боли жал мою бедную голую руку. Лучшего в любви не было никогда.
      Я рано, на втором курсе университета, выскочила замуж. Молодого, с иголочки мужа-философа направили на работу из Ростова в челябинск. И я, как принято у русских женщин, тронулась вселб за ним на верхней полке плацкартного вагона. А у меня была вероятность поехать далеко-далеко другим маршрутом. Видите ли, я сочла для себя возможным вступить в переписку с самим товарищем Сталиным. Я написала ему резко и нелицеприятно, что нецелесообразно использовать выпускников философских факультетов в качестве преподавателей ПТУ. Думайте же, товарищ Сталин, своей головой, скзала я ему в письме. Кто же забивает гвозди микроскопом? Товарищ Сталин мне не ответил, но другие ответили мгновенно. Мне ответили, что товарищ Сталин знает, как поступать с кадрами и со всем остальным. И его решения обсуждению не подлежат. В семье зашевелился страх. Дело в том, что за “длинный язык” уже сидел мой дядька по 58-й статье. “Куда ж тебя черти несут!” - кричала на меня бабушка.
      Странно, но когда через полгода великий и ужасный умер, я плакала горючими слезами.
       боялась, что начнется война.
      Недавно мне об этом своем страхе напомнила моя старая подруга. “Ты всегда боялась войны, а я этому удивлялась”. Сейчас я могу сказать точнее: я боюсь войн, потому что это мы любим их развязывать. Это нам самое то. Я боюсь и стыжусь за целое, частью которого я являюсь.
      ...Я работала в школе учительницей русского языка и литературы. Была горда своим предметом, и мне нравилось “объяснять”. Если бы школа состояла только из уроков, я бы могла из нее никуда не уйти. Но идиотии в школе было до самого верху, и я спрыгнула в газету. Если бы газета состояла из информаций, очерков и застолий, я бы сроду из нее не ушла. Но идиоьтии в газете было выше верха. Главная идиотия называлась обкомом. Я не нравилась этому органу, и иногда он говорил мне это прямо в глаза. Обком: Ты не будешь работать в печати никогда! Мы перекроем тебе кислород! Я: На вас не кончается власть! Я напишу Хрущеву!
       Нет, я не написала Хрущеву, но каков сам вскрик! Какова степень недоразвитости! Видимо, манка г. Бахмута не содержала всего комплекса витаминов. Ребенок вырос-таки “дураковатым”. Чем это могло кончиться? Тем, что однажды я осталась дома и стала выяснять свои путаные отношения с жизнью на чистом листе бумаги. Десять лет муж - уже другой, не тот, которого обидел Сталин, - один кормил меня и двоих наших детей. Рукописи из издательств регулярно возвращались в почтовый ящик, сапоги уже не подлежали починке, а в моей голове заполошно билась мысль: детям вредно иметь мать неудачницу. Это хуже любой болезни.
       И тогда случилось чудо - взлетела лежавшая под спудом в “Юности” повесть “Вам и не снилось...”, а кинорежиссер Илья Фрэз позвонил и сказал: “Имейте в виду - я первый”.
       С теп пор я держусь на воде. Временами совсем хорошо. Временами совсем плохо. Как на качелях: вверх-вниз, вверх-вниз.. Зато когда наверху, уже знаешь, что обязательно ухнешь вниз, когда внизу - знаешь, что взлетишь непременно. Сапоги покупаются впрок.
       Как-то пришел малюсенький китаец, мой тамошний поклонник и переводчик. Я кормила его и жалела - такой у него был бедный китайский вид.
       Мне казалось, что это мой сын, причудливо, не от меня родившийся там.
      Я думала, что ему лет восемнадцать.
      Когда он уходил - я его почти несла на руках до лифта, - выяснилось, что ему 57. Я его уронила, а то, что он не разбился, это заслуга прочной китайской природы.
       Открытие это сбило меня с радости, что меня читают так далеко. Исчезла радость и от писем из Австралии. “Дорогая г-жа Щербакова!” - начиналось письмо. Михаил Сергеевич тогда еще спокойно сидел в Ставрополе, и за “дорогую госпожу” вполне можно было схлопотать. Поэтому тогда мне все это было приятно. Теперь - увы! От господ спасения нет. Ими кишмя кишит, и хочется зваться иначе.
       Не живу ли я как-то неправильно и мимо? Очень может быть... С точки зрения австралийцев - так вообще вверх ногами. В силу нервности моих поступков - то школа, то газета, то смена мужа прямо на переправе - я чуток припозднилась. Лет на десять... Или пятнадцать... Значит надо исхитриться прожить на столько же больше. Тем более, что иначе нельзя. Не успеть сделать, что надо. А надо вот что... Пять лет назад мой умница и красавец старший сын вместе с умницей и красавицей невесткой размешали в ведре славянской крови - украинской, русской, чешской - флакончик еврейской. Перемешав все это, они эмигрировали. Теперь у меня за границей трое красавцев внуков: Алекс, Майкл и Даниэль. Они мало знают свою бабушку, и, не будь у меня, кроме трех богатырей, еще и царевны-лягушки, внучки, которую мне подарила местная дочь, я бы, может, и спятила. А так - стою, сижу, бегу, а главное, пишу. Держу в голове роман “История вашей бабушки”, в которой я дам им всем прикурить. Чтоб знали про Бахмут...
      ...Про то, что не надо писать письма вождям и прочим разным...
      ...что хорошо бы пожить какое-то время на севере, где девочки носят варежки...
       что ни за что и никогда не надо учиться стрелять и убивать...
       ...что они - умницы-красавицы - иногда, неожиданно будут улетать на небо. Такое у них славянское свойство.
       Да мало ли что там я еще напишу, меня ведь определенно занесет... Недавно со своей подругой еще по |Челябинску мы бродили по старой Москве и хохотали как ненормальные. Мы вспоминали, как ходили вместе в баню с портновским сантиметром и измерядли друг другу стати. Похохотав, мы по закону качелей обе повыли в голос над тем, как быстро молодость прошла.
      А потом снова смеялись, вдруг сообразив, что у нее, у еврейки, внук - православный христианин, а у меня, православной украинки, внуки - иудеи.
       Ну разве не стоило ради такого сюжета сдать в торгсин кольца в пору великого голода?
       Жизнь прекрасна и удивительна. А если Бог будет милосерден, то можно будет пережить еще и еще много всякого разного. Например, причуды двадцать первого века... Или как мы всем миром в очередной раз наступим на грабли. Это-то случится непременно! Или счастье рождения правнуков...
       Ах, как хорошо и вкусно жить!
       Спасибо вам, кольца, спасибо тебе, манка.

Галина Щербакова.

Список публикаций:

Новый Мир3 за 1995 г.
Радости жизни
рассказ

Новый Мир9 за 1995 г.
Косточка авокадо
рассказ

Новый Мир11 за 1995 г.
Love-стория
повесть

Новый Мир1 за 1996 г.
У ног лежачих женщин
повесть

Новый Мир3 за 1997 г.
Митина любовь, повесть

Новый Мир2 за 1998 г.
Армия любовников
роман

Новый Мир3 за 1998 г.
Армия любовников
роман. Окончание

Новый Мир3 за 1999 г.
Актриса и милиционер
повесть

Новый Мир3 за 2000 г.
Восхождение на холм царя Соломона с коляской и велосипедом
роман

Новый Мир12 за 2000 г.
Уткоместь, или Моление о Еве
роман

Новый Мир5 за 2001 г.
Мальчик и девочка
Роман

Новый Мир7 за 2002 г.
Ангел Мертвого озера
Истории про живых, полуживых и уже совсем...


Беседы, интервью, предисловия, подготовка текста, комментарии:

Новый Мир1 за 1999 г.
“ЛЮДИ СТОЛЬКО НЕ ЖИВУТ, СКОЛЬКО Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ”
С Галиной Щербаковой беседует Михаил Бутов

Новый Мир2 за 1999 г.
“ВЫРАЖАЕТСЯ СИЛЬНО РОССИЙСКИЙ НАРОД!”
Отвечают Людмила Улицкая, Галина Щербакова, Михаил Бутов, Елена Невзглядова, Валентин Непомнящий, Валерий Белякович, Вера Павлова