Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2018, 3

Документ без названия

 

* * *
В непогоду я шел из погожего
дня, отчаянья, бытия.
И на встречного вдруг натолкнулся прохожего:
Господи, это — я...


* * *
Сначала щебет — ласточки потом:
о, как легко летит воздушный дом,
построенный из птиц. Его каркас
касается воды и Божьих глаз.
Он весь окно — и движется окно:
о, сколько взглядов в нем, когда оно
сжимается — и миру не темно,
и ласточки летят, летят, летят,
как Божий взгляд.


* * *
Отдернешь руку от костра —
еще не время, не пора
бесплотным быть, но зримым,
распространяясь дымом.
Еще во сне летает боль,
еще во мне гуляет соль
чудесна и сладима.

И сердце легче дыма.


* * *
Октябрь ушел за Покрова´,
и стали легкими дрова —
так подморозило оттуда,
где ледяное дышит чудо
и жаждут воздуха слова —
взыскуют слез, взыскуют уст...
Синица кувыркнется в куст
и подмигнет тебе: не надо
ходить по краю снегопада —
вон пихты в очередь встают
и снегу лапу подают.


* * *
Никогда. Может, вечером, что ли...
Я очнулся в возвратном глаголе —
и меня понесли никуда.
И во мне затвердела вода...


* * *
Сколько воды перемытой побили —
блюдец, тарелок... Присыпав мукой,
речку тяжелую остановили
холодом, как рукой.

Видишь, ведро приковали к колодцу.
Видишь, убитый, иду по сугробцу —
до убывающих льдов,
не оставляя следов.


* * *
И дом в оконных три креста,
и от любви болят уста
в простудных, розовых отметках.
Растет резная пустота
на голых ветках.
И старики на табуретках
летят вдоль Млечного Моста.


* * *
Пух и прах, и подшерсток, и злая ость,
петухом заливается ржавый гвоздь —
время тащит его из забора.
Время — вор. Отпустите вора.
Он чужую возьмет доску,
прижимая сучком к соску,
задыхаясь от слез и бега...

И в заборную щель задувает тоску
в виде снега.


* * *
Постою у двойного окна —
и во мне отразится сосна,
и она отразится во мне —
это видно и мне, и сосне.

Между нами глухое стекло.
Между нами мороз и тепло.
Словно я умираю в окне —
и сосна умирает во мне.


* * *
В окошко смотрит из-под век
полуопущенных погода:
на рукаве не тает снег
полгода.
О, как натоплено в дому,
и по лекалу выгнет негу
и вытянется кот — ему
теплее с Богом одному,
а мы глядим с тобой во тьму,
где зябко мне и зябко снегу...

 

Версия для печати