Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2018, 2

Документ без названия

 

 

ПРАБАБКА

Прабабка училась писать вместе со мной:

«Вова — внучек родной,
Дочери — Шурка, Нюрка,
Правнуки — Сашка, Юрка,
Светочка, Рома...»

Буквы кривые — сено-солома...

«...племянники — Райка, Толик,
Лёня — внучок,
Коля — сынок
Вылитый Миша...» То ли
Дождь накануне лета
Во дворе листву колышет,
То ли прабабка с того света
Корявые буквицы пишет:

«Внучек, свиделась я с Мишей.
Нет ранения у него
От того взрыва,
Да и сам он — живой...
Да и все — живы:

Нюрка, Толик,
Фролович Коля,
Шуркин Коля да Маня —
Все живы.
Да ходим все как в тумане.

Все на птичьих правах.
У всех крылья да перья.
И живем теперя
На деревах...»

Дождь. И деревья гнутся.
И письмо все одной строкой.
Буквы — одна другой
Кривее.
Вот, вроде и помянул
Сухорукову Пелагею,
Рабу Твою, Господи,
Со святыми упокой.


* * *
Не пей вина, Гертруда,
drink a cup
of tea. Вот степь, а вот река —
не здесь ли где-то из-за медяка,
раскаявшись, повесился Иуда.

Давай прикинем, сколько здесь осин.
В России
мелкий дождик моросит.
И с изумленьем смотрят караси,
как к лодке по воде идет Мессия.

Неси меня, неси меня, неси меня,
вода.
Куда? Наверное, туда,
где тень отца, сгорая со стыда,
сегодня обрывает провода,
поскольку жизнь, увы, невыносима.


СРЕТЕНЬЕ

Весна шагнула в зиму, с ней, как
со скатертью, — стащить и в стирку.
Ну, день, ну, два — не станет снега,
по небу будут птицы чиркать,
и отсыревшие, как спички,
не зажигаясь, не горя,
они на ломаном, на птичьем
заговорят.
На горизонте — лента света, что
коснется выплаканных глаз.
И слышно, как сухая веточка
под ветром хрустнет. — Дождалась.


* * *
Настоящие люди, они
вне земли. Они над, или по-над.
И туфту мне «за жизнь» не гони,
ибо будешь неправильно понят.

В деревенских всмотрись забулдыг,
нет на них, кроме Бога, закона.
Как красиво гуляет кадык
в предвкушении самогона.

Они счастливы, как детвора,
эти милые, честные хроны,
может, празднуют что-то с утра
или, может, кого-то хоронят.

Посмотри, как красивы они,
может быть, за минуту до смерти.
Нет у нас ближе этой родни —
херувимы, архангелы, черти...


* * *
— и тело полети —
сказал он вслух
и тело полетело
се воплоти
смиренный дух
его покинул тело
летало
тело чудо нам явив
— смотри летит —
и столько стало
на земле любви
что не вместить

 

Версия для печати