Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2018, 2

Документ без названия

 

 

* * *
                                               К.

Уловка из картавости,
как шариками ртуть,
непойманной катается,
грассирует во рту.

О чем она — без разницы, —
уверенная в том,
что схватишь и заразишься
ласкательным путем.

И телефоны бесятся
и ссоры ждут, пока
жильцами поднебесными
валяем дурака.

Впадаем в лепет заново,
и опыт нипочем,
где завиток каштановый
ложится на плечо.

Где ночь течет по раннему
лучу к тебе в ладонь,
где за свечой сгораем мы
и дуем на огонь.


ПОПЫТКА ВОСКРЕШЕНИЯ

Он засыпает рядом с исполином
гранитным, в одиночестве
оставленный природой голубиной,
но спать не хочется.

Но маятник пудовой головы
то вверх, то набок. Тяжелеет веко,
и дела нет пернатому, увы,
до неба, ни до человека.

К мечте о всемогуществе костыль тому
в насмешку или благодать —
земному пасынку бессильному
дар сопереживать.

Уловленный смертельными когтями
на площади в глухом столпотворении,
живи — в воздушной памяти хотя бы,
в стихотворении.


* * *
Августовский снег над иван-чаем.
Сплав купания и бронзового смеха.
На помосте из песка скучает
стрекоза в хитиновых доспехах.

Блестки у´стали не знают на воде.
Луг опрыснут желтым и сиреневым.
Полно-ка, если не здесь — то где
камертон для сумрачного зрения?

Ветер лезвие осоки мнет и стелет,
но паучья нить туга.
Тени облаков идут по стеблям,
запинаясь о стога.

А еще цикад многоголосие
в куполе воздушного хорала —
у Вселенной на пороге осени
большего просить и не пристало.

 

Версия для печати