Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2015, 1

 

 

 

 

 

ДО ДРУГОГО БЕРЕГА
Памяти Стива

*
Откидывала одеяло:
«Прошу любить и жаловаться!» —
и, как умела, утешала.
Всю ночь стучала падалица
по черепичной крыше дачи.
Но скрыло занавешенное,
как утешительница плачет,
баюкая утешенного.


*
Люди, звери, ангелы, SOS!
Болен милый, страна больна.
Кончики моих волос
помнят лучшие времена.
Болен милый, время больно.
Лихо меряется с лихвой.
Скоро, скоро мне суждено
Стать и беженкой, и вдовой.


*
полу джону ли
подпевающий
к обнаженному
припадающий
в одноразовый
подливающий
жизнерадостный
умирающий


*
мы листаем книгу
мы бодры и стойки
мы лежим в обнимку
на больничной койке
балуясь болтая
мы совсем родные
пятьдесят шестая
химиотерапия


*
Не боюсь, что умру,
но боюсь, что умрут
те, кому спинку тру,
не считая за труд.
Сохрани дорогих,
мыльной пены броня!
Как я буду без них?
Как они без меня?


*
Ты хочешь знать, как мы живем
в гостях у смерти?
Вдыхаем воздух, воду пьем,
едим спагетти,
играем в карты, в города,
кончаем вместе...
— А как хозяйка?
— Кто? Ах да!
Она в отъезде.


*
От этой мысли до слезы —
до мыслезы — мгновенье ока.
Лицо. Две мокрых полосы,
два неуверенных притока
реки забвенья. О, забудь!
Забыть? Немыслимо. И снова
мыслёзы падают на грудь
неисцелимого, родного.


*
Вот мои руки, обе, — держись.
Глупое слово конечности.
Старше смерти на целую жизнь
и половину вечности,
знаю поболее, чем она,
о свойствах тепла овечьего.
К тому же нас двое, а смерть одна.
В общем, бояться нечего.


*
Вместе плачем, вместе спим.
Жизнь моя, куда ж ты!
Умирающий вторым
умирает дважды.
Приговор объявлен. Что ж,
я не прекословлю.
Подожду, пока уснешь,
и поплачу вволю.


*
По пояс голый, спиной,
сидит на койке больной,
худой, как летучая мышь.
Останешься? Улетишь?


*
Хотела сказать больница,
а сказала гостиница.
Только бы не загоститься.
С места никак не сдвинется
стрелка. Слабость минутна.
Горничные в холёсеньких
халатиках. Тут уютно.
Правда, кровать на колесиках.


*
К пациенту-терпеливцу
на больничную кровать
примоститься, притулиться,
под лопатку целовать.
Горячо мое дыханье,
я молитвы бормочу.
Врач сказал, ты без сознанья.
Миленький, не верь врачу.


*
И только одна забота
могла пересилить страх.
Без малого три года
носила тебя на руках,
почти крича от натуги,
не зная спокойных дней...
И вот опустели руки,
и стало еще тяжелей.


*
Харон сказал: «Провожающие,
просьба покинуть лодку».
Воспоминанья, жалящие
память. Военная сводка
грубых ошибок. Поменьше щеми,
сердце, хоть капельку поменьше!
Стали колюще-режущими
все личные вещи.


*
Свадебное фото:
ты, такой живой,
обсуждаешь что-то
со своей вдовой.
Заживет? Не скоро.
Если заживет.
Трогаю курсором
брови, ноздри, рот.


*
С ложечки кормила его,
дорогого, бледненького.
Проводила милого
до другого берега.
Голубые заводи
с розовыми лилиями.
Горести и радости
поровну делили мы.
Вглядываюсь пристальнее
в сумерки вечерние.
Ты стоишь на пристани.
Меня уносит течение.

Версия для печати