Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2012, 1






Давид Шраер-Петров

ПОСЛЕ ПЕРЕЕЗДА

Что-то мы никак не можем разместиться:
Качает, толкает, мотает от борта к борту╢.
То стучит копытами верхняя жилица,
То окно затягивает в пустоту.

На мосту ближайшем покачаться, что ли?
Со швейцаром-сторожем водочки распить?
В майке рваной выбежать в городское поле,
Где раздолье псам мочиться и любить.

Жизнь-тарабайка, ты куда заехала?
По морю, посуху куда забрела?
Байки сочиняла, вякала, мекала.
Да пустыми вехами кончились дела.

Помнишь, кореш-Боренька, как мы песни пели,
Вторя репродуктору на одной волне?
А теперь проходят годы, как недели.
Не поется, Боренька, не поется мне.

Диски в щели вставлены. Музыка направлена
В мою оглушенную бога-душу-мать.
Память окровавлена. Жизнь стихом отравлена.
Некому и нечего ничего сказать.

ДИРИЖАБЛЬ

Я увидел, как в небе летит дирижабль,
Раздвигая тела облаков.
И ни жизни, ни слова, ни денег не жаль,
Чтоб изведать: кто ты таков.

А для этого надо по небу проплыть,
Раздвигая слова и тела.
Что там прежняя удаль — никчемная прыть,
Если врет круговая пила!

Если врет и поет, что закончился срок,
Что навек телогрейку долой.
Что шагай-напевай, и с тобою сурок
Тянет детской ладошкой домой.

Подожди, дирижабль, мой небесный магнит,
Мне вослед за тобой не поспеть.
А земная тропинка зовет и манит,
И тишком напевает про смерть.

Версия для печати