Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2012, 1






Вера Павлова

. . .

Что-то пишет до утра
без усердия
смерть — дежурная сестра
милосердия.
Спит мастит, цистит, гастрит,
дремлют колики,
и горит, горит, горит
свет на столике...

. . .

край забористых заборов
новостей развесистых
подворотен густопсовых
перочинных месяцев
лопухов великолепных
куполов рассыпчатых
великанов на коленях
карликов на цыпочках

. . .

Ласточки. Ворo╢ны. Коршуны.
Родниковый синий воздух.
Непрополото. Некошено.
В лопухах великорослых
кораблекрушенье трактора.
И сидят немного косо
шлемы первых авиаторов
на коричневых стрекозах.

. . .

Отпоют. Помянут.
На мраморе плиты
выцветут, завянут
бумажные цветы.
День такой погожий,
погост такой большой...
Проходи, прохожий,
не стой над душой.

. . .

Пустое тело тает,
могильный червь жирует,
а души сбились в стаю
воздушных поцелуев.
Я это поняла, я
смягчаю слез ожоги,
бессмертным подставляя
ключицы, губы, щеки.

. . .

Славь, перо, не жалей чернил
черных, синих и красных,
день, в который Бог отделил
гласные от согласных!

. . .

Вот и сочинитель,
вот и стихоплет:
допотопный китель,
разоренный рот,
обувь просит каши,
расхристан, вихраст,
он молитвы наши
Богу передаст.

. . .

Письма на соседнюю подушку
не доходят: то ли почтальоны
их впотьмах читают почтальоншам
на ушко, и почтальонши, плача,
к почтальонам льнут под одеялом,
то ли адресат уснул так крепко,
что рожка почтового не слышит,
то ли просто адрес изменился.

. . .

Ты меня никогда не бросишь,
я же знаю, как ты бросаешь
курить: страдаешь неделю-другую,
и вдруг: “Пойду-ка схожу за хлебом”,
“проверю почту”, “вынесу мусор”,
а после старательно чистишь зубы,
и что, ты думаешь, я поверю,
что ты меня когда-нибудь бросишь?

. . .

Малость навеселе,
твой пиджак подстелив,
сладко спать на земле.
Может, сладко и в?
Мягко спать на траве.
Может, мягко и под?
Все оставил вдове:
дачу, сад, небосвод.

Версия для печати