Алексей Дьячков

             * * *

Зима, зима, она была, и нет
Ее ни в поле, ни на поселенье.
Пальто пустое всплыло в полынье.
Сугроб открыл металл редкоземельный.
На склоне припекает горячо.
Сними очки и вытри пот платочком.
Чего — чего? — Чевочки с молочком.
Сложился столб, но провод обесточен.
В проталине сапог чужой увяз.
Носок порвался, и намокли джинсы.
Все рухнуло. И жизнь оборвалась
На полуслове.
Но стишок сложился.

             ССЫЛКА

Замерзло все в моем именье псковском.
На лунках спят в тулупах рыбаки.
Бредут по льду веселые подростки
Разглядывать пейзаж на дне реки.

Я смело скину свой халат татарский.
Какой же лютый холод, ёшкин кот!
Подайте ж шубу, лыжи и салазки,
Пойдем гулять, распугивать народ.

Я сам и с бородою и с усами,
С наукой шумной радости знаком.
Скорей меня усаживайте в сани,
Помчимся вниз по склону с ветерком.

От горьких дум и слов, лишенных смысла,
Спасут меня на белом берегу
Бранящаяся баба с коромыслом
И пионеров снежное рагу.

Спасут меня, когда метель закружит,
Когда сугробы встанут вдоль оград,
Растопленный камин, горячий ужин
И с книжной полки томик наугад.

             CЕРДЦЕ

Декабрь засеял воздух крестиком,
Сухой мороз сложил в углу.
За консервированным персиком
Я в продуктовый заглянул.

Пес знает, пёстро как и весело,
Светло, как будто все сбылось.
Звенит стекло, сверкает Персия,
В сиропе Солнце разрослось.

Из снежных рук античной статуи
Мы примем, Время, сахар твой.
Нас будет завтра утром радовать
И сад, и снег, и выходной.
Луч, не спеша, свой угол выправит,
Зажжет салют красивый лед.
И я кусок последний выловлю
И ложкой звякну о стекло.

Наш праздник быстро не закончится,
Но я хочу сейчас тебе
Сказать — Так умирать не хочется
В конце недели в декабре!

             КОММУНАЛКА

Я позвонил, и мне открыли сразу.
Пустые банки и баллоны с газом,
Галоши, стопки книг, в тазу белье.
Встречай меня, отечество мое.

Каракуль на гвозде. Рога оленя.
На полках пыль, соленья и варенье.
И залежи для стирки порошка,
Что прячет коридорная кишка.

Дверь не скрипит — трезвонит половица.
Играть никак хрусталь остановиться
Не может. Чемодан. Еще один.
И мебель — не проехать, не пройти.

Здесь среди банных веточек полыни
Я появился, легок на помине,
Чтоб лыбиться, слезиться, мучить плоть,
По-глупому молчать и чушь молоть.

Я лечь не лег, а мне уж вальсы ситца
И вал сирени начинают сниться.
С блестящей саблей мальчик на коне
И музыка в распахнутом окне.

Шумит листва, стучат от ветра рамы.
И в выцветшем халате ходит мама.
Клубится пар. Газ голубой горит.
А мама ничего не говорит.

             ИГО

Изгибы нежной водяной травы,
И камень бурый — то сухой, то влажный.
Ходил вдоль берега, как в юности однажды,
И наблюдал себя со стороны.

Худой мужик с улыбкой дурака.
Погоду слушал. Как волна сипела.
Баранок связка на руле велосипеда
Набравшего плотвички рыбака.

А если б буква в рукаве была...
А вдруг нашлась бы буква в рукаве,
Строка не спотыкаясь побежала б —
Я спел бы, как в краях моих держалась
Вся жизнь на деревенском чудаке.

Ему светло и горько от обид,
От лип и покосившихся скворешен.
Он до сих пор в кроватке детской спит
С енотом Джо. Игрушечным, конечно.