Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2011, 1

Вступительное слово и перевод Вячеслава Куприянова

ТРИ ШВЕЙЦАРСКИХ ПОЭТА

Литература в Швейцарии пишется на трех языках: немецком, французском и рето-романском, причем немецкая бытует еще и на диалектах. О влияниях и акцентах здесь говорить трудно, они возможны с разных сторон. Рильке и Гессе не были швейцарцами, но часть своей жизни провели именно здесь, Рильке создал здесь свои последние, самые сложные стихотворения. Бертольт Брехт после Второй мировой войны тщетно пытался получить в Цюрихе швейцарское гражданство. Сегодня мы знаем эту литературу скорее по именам прозаиков, прежде всего Макса Фриша и Фридриха Дюрренматта. Немецкая поэзия Швейцарии известна нам меньше. У ее истоков стояли такие мастера, как простонародный Саломон Гесснер (1730—1788), философичный Готфрид Келлер (1819—1890 ), тонкий лирик Конрад Фердинанд Майер (1825—1898). Если последнего постараться перевести, может появиться стихотворение с почти современной образностью, как например это — “Беспокойная ночь”:

С утра сегодня этот жар.

А то и с поздней ночки,

В моей груди — удар, удар,

Лихие молоточки.

Как будто полчища ребят

Внутри сердечных камер

Стучат, колотят и бузят,

И днем их стук не замер.

  

Лишь в полдень понял я секрет,

Что там за новоселье:

Они прибили твой портрет

В моей сердечной келье!

В ХХ веке наиболее влиятельным из щвейцарских авторов был, пожалуй, Ханс Арп (1886—1966), художник и поэт, входивший в группу дадаистов, этакий европейский Даниил Хармс. Писал он также и по-французски, что тоже вполне понятно для этой страны. Мастером изысканной прозы остается, безусловно, Роберт Вальзер (1878—1956 ), достойны перевода и его стихи, вот характерный образец его поэтического зрения (“Как я увидел падающий лист”):

Если бы я вдруг тогда

на эту почти уже пустую

ветку не оглянулся, от меня

это виденье медленно-

золотистого, летящего на землю

листа, питомца

былого лета

ускользнуло бы. И я бы не увидел

нечто чудесное и славное,

не пережил бы нечто

умиротворяющее и восхитительное,

питающее душу. Надо

оглядываться чаще, если ты

стремишься сохранить себя.

Взгляд прямо перед собою здесь бессилен.

Кто не оглядывается, многое теряет.

Чтобы показать более близкую нам по времени поэзию этой благодатной и на первый взгляд безмятежной страны, я предлагаю вниманию читателей трех ее поэтов нашего времени. Как и большинство современных европейских авторов, они пишут свободным стихом.

Куно Рэбер (1922—1992) — классик современной швейцарской немецкоязычной литературы, однако известен он более как романист. Его поэзия динамична и в то же время отличается тонкостью недосказанности, в чем-то родственной древней японской лирической традиции. Любопытно присутствие темы моря, которого в Швейцарии нет.

Курт Марти (1921) — пастор, одно время работал с христианской миссией в Африке, автор многих стихотворных сборников, прозаик, эссеист. Он часто в свои стихи вставляет цитаты из произведений религиозных философов и отцов церкви. Иногда это своеобразные стихотворные проповеди. Мне довелось впервые перевести его стихи для сборника “Из современной поэзии Швейцарии”, но они в него так и не вошли. В редакции тогдашнего “Прогресса” эту подборку сняли, так как нашелся доброжелатель, информировавший издательство о том, что поэт призывал к бойкоту московской Олимпиады. В 2009-м я говорил с Куртом Марти. В конце беседы я спросил и о бойкоте Олимпиады-80, чем вызвал его большое удивление.

Франц Холер (1943) — один из самых популярных авторов современной Швейцарии, поэт, прозаик, переведенный на многие языки, автор книг для детей. Пишет отчетливо и просто, не склонен к экспериментам. Он перевел и опубликовал несколько моих стихотворений на “швитцердойч” — швейцарском немецком. Звучит очень забавно. Нам довелось выступать вместе в Цюрихе и Базеле, когда он тщательно подобрал к каждому моему тексту свой “подобающий” текст. Одно из наших выступлений было более чем оригинальным: оно состоялось в 8 часов утра в кафе на катере на Цюрихском озере. Чтение посетили в основном клерки, пожелавшие выпить кофе “на воде” перед выходом на службу.

Вячеслав Куприянов

                                           Куно Рэбер


                     И ВООБЩЕ

И вообще
этот стрекот в траве и
эти жуки и это
гуденье шмеля и
от самолета совсем уже тихая
дрожь земли
в наших ушах


                     ЦИКАДА

Однажды останется
от меня только голос.
Ты будешь искать
меня во всех комнатах,
на лестницах, в длинных
коридорах, в садах,
ты будешь искать в подвале,
ты будешь искать меня под лестницами.
Ты будешь искать меня однажды.
И всюду ты будешь слышать
только мой голос, мой весьма монотонно
поющий голос. Всюду будет
он тебе слышаться, всюду
будет он тебя заманивать, во всех
комнатах, на лестницах, в длинных
коридорах, в садах, в подвале,
под лестницами. Однажды
ты будешь меня искать. Однажды
останется от меня только голос.


                     СТВОРКИ ОКНА

Створки окна. Застывшие
мотыльки. Ветер.
Пробуждение.
Будь начеку.


                     ПАМЯТЬ

Зимний ветер. Память
о лете. Дерево
облако и полнота
аромата. Но нынче
на зимнем ветру
все выдохлось пусто
вывернуто наизнанку.


                     ВДОЛЬ

Вдоль зала
долго вдоль и потом сквозь прозрачную
дверь и потом по ступеням
вниз к воде. Вдоль волны
долго вдоль. Вдоль остова лодки
и вёсел и досок от лодки
вдоль. И после ступню из песка
и после ступню из воронки.
И после в заливе вдоль голой скалы
огромной безлесой вдоль долго
и долго и долго и вдоль.
                     Курт Марти


                     ДЕРЕВНЯ

Солнцемарево сребряный шлейф света
перед ельником хранят силос
вечером возможны грозы
смотри-ка: люпины!

деревня церковь здесь школа
деревня:
на дорожной обочине поднял
старик свой кривой посох
машины мелькают мимо
кто-то свистит
кто-то приветствует
у входа в мясную лавку
дама в джинсах закрепляет
свою сумку с продуктами
на багажнике велосипеда
старик тем временем
ковыляет через улицу
через дырку в заборе
выскакивает кошка

и все еще
вращается земной оазис
вокруг центра вселенной


                     ДИСТАНЦИЯ БЕГСТВА

с оглядкой на
шорохи на
шум тишины:
утка-лысуха
вплывает в
юный камыш
пруд в смущении
от кругов на воде
серебристая тень
нагоняет другую
на дистанции бегства
держится утка


                     ЗИМА

идет по снегу
с японией в мыслях
дух тишины

ворона взлетает


                     СТРАХ

ночной сговор ветров
вокруг дома
в окне
колышутся тени

ребенок проснулся
шаги услышав
такие близкие
такие чужие
                     Франц Холер


                     ВЕСТОЧКА

Ага
подумал я
вернувшись домой
поздно ночью
на полу заметив
светлые пятна
вот лежит
на ступеньке
весточка для меня.
Да нет однако
это же просто
лунный отсвет.

И

потом меня осенило
разве это
не весть?


                     МОЛИТВА

Господи Боже
как жаль что мы
пока что лично не знакомы
Я знаю только
вестников твоих
и это
цветы форсиций
улыбка малыша
и
запах моря

и мне пожалуй
вполне хватает
лишь их
присутствия

ведь честно говоря
я вечно
несколько побаиваюсь
тех кто
так высоко вдали
и лучше бы
нам вовсе не встречаться.

Хотя нет
быть может у тебя
найдется для меня минутка
тогда
когда однажды
я свержусь
с планеты этой.

Когда это случится
и где
Господи Боже
решать тебе.


                     ПО ПОВОДУ УЛИЧНЫХ ДЕРЕВЬЕВ

Что касается тех двух
кипарсовых деревьев
поваленных во вторник
в центре Ёрликона

быть может вы знаете
деревья на которых
обычно собираются
скворцы перед перелетом

так вот что я скажу
после разговора со всеми
причастными к делу:

Никто не хотел этого
все действовали только
по указанию
или не было иного выхода
и это был в любом случае
единственный выход.

Так я и объясню
скворцам
осенью.

                                                               Перевод В.Куприянова

Версия для печати