Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2010, 3

Лев Козовский

*   *   *

М.

Дай руку пожму, ты такое, старик, написал,
Такое затронул... такие, короче, глубины...
Не слезы с кулак, не банальный театр-кинозал,
Где все вперемешку, какие-то спины-руины.

Ты сам сочинил? Не, ты правда все сам накатал?
Да верю, чего ты, я просто признаться, блин, в шоке...
“На синих холмах золотой херувим заиграл”,
Как там у тебя еще дальше — “лазоревоокий”.

А я ведь, признаться, и сам его вижу во сне,
На той стороне бытия, отключусь на диване,
И вот на холмах, типа в дымке такой, в пелене
Является ангел и так вопрошает — Что с вами?

Вы, верно, устали. Хотите, сыграю?
                                                            Берет
Пастушью свирель, и мелодия льется средь ночи...
А мне говорят это черт... Никакой он не черт...
И знаешь, действительно, прямо небесные очи.

КОЕ-ЧТО О ЖИЗНИ ПОД ЗЕМЛЕЙ...

О.К.
Я влетаю в метро и лечу под землей
По делам, на работу, с работы, домой,
И со мною летит среди толщи пород
Подмосковный, укромный, глубинный народ.

Мы не то чтоб на дно, как шахтеры в забой,
Мы не прем по делам, мы летим под Москвой.
Здесь чужие не ходят — здесь строго свои!
Нас встречают культурные наши слои —

Здравствуй, мрамор в прожилках из храма Христа!
Здравствуй, медный матрос с “Марсельезой” в устах!
Расписной небосвод, мозаичный Лукич!
И рубиновый стяг, и гранитный кулич!

Мы подземные птицы, пора, брат, пора...
Нас несут по туннелям лихие ветра.
Задувают с утра, выдувают в ночи,
И курлычет электромотор — мы ничьи...

Я ныряю на станции “Аэропорт”,
Точно рыба под лед, и пускаюсь в полет,
В подмосковный полет, это полный улет,
Глубоко под землей, и мобильник берет.

Надо мной пролетают Ордынка, Арбат,
Чистопрудный бульвар, Александровский сад,
Ботанический сад, Волгоградский проспект,
Мы летим под рекламой “Ярпива” и “смект”...

Пироговка, Покровка, Полянка, потом
Переулок Петровский, Правительства Дом,
Пушка, Пресненский вал и проспект Ильича —
Весь летит алфавит надо мной по частям.

Ряд Охотный, Цветной пролетает бульвар —
Пролетело полжизни, я сделался стар.
Пролетают мосты, пролетает река,
А над ними живые летят облака.

Мы подземный резерв, нас хранят до поры.
Мы ворвемся однажды в иные миры.
Мы делов натворим и обратно уйдем.
Мы под землю войдем, на конечной умрем.

Это только так кажется — толпы, перрон...
Это только так кажется — катит вагон...
Осторожно, друзья, закрывается дверь —
Улетает в туннель птица-люд, птица-зверь.

ЭЛЕГИЯ

Светлой памяти А.Ш.
Тут летом были шашлыки,
Гуляли пары, мужики
Играли на скамейках в шашки
И в подкидные дураки.

И мы с тобой, вдыхая дым,
Преображенные косым
Лучом июльского заката,
Сидели около воды.

А нынче поменялся век,
А нынче ветрено и снег
Летит стремительно и тает,
За воротник мне залетает.

И я, по скверу чуть спеша,
Иду, прерывисто дыша
Еще вполне горячим паром.
Мне ничего не надо даром.

Со мной осталась только речь,
Чтоб то, что кануло, сберечь.
Со мной осталась только память,
Чтоб самого себя развлечь.

Зачем я продолжаю путь,
Неужто время обмануть
Все легкомысленно пытаюсь
И к веку прошлому прильнуть.

Мол, вдруг от пятницы в четверг,
Обратный убыстряя бег,
Век сам себя перемотает
До дней, где аромат витает

Шашлычной, где горит заря,
Где целый век до ноября,
В тот самый сквер, где обитает
Душа, тебе благодаря.

Версия для печати