Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2010, 2

Вера Павлова

* * *

парнасский кореш,
с помощью отмычки
войдешь, откроешь
скобки и кавычки,
уйдешь, оставишь
ластик, промокашку,
кавычки настежь,
скобки нараспашку...

* * *

Зря я, дура, боялась ее,
страхом строку коверкала...
Смерть — возможность увидеть свое
лицо без помощи зеркала,
разглядеть не мигая, в упор
то, что от зеркала пряталось,
то, чего не заметил гример.
Смотрю. Удивляюсь. Радуюсь.

* * *

Агент по недвижимости улиток,
готов ли скитальцам помочь ты?
На флагах республики космополитов —
конверты авиапочты.
Зарубка красным, насечка синим.
Проштемпелевана марка.
На севере холодно, но красиво.
На юге красиво, но жарко.

* * *

Вернуться на Итаку,
порадовать родню,
посасывая граппу,
почесывать мотню,
не ввязываться в драку,
обдумывать меню,
выгуливать собаку
по двадцать раз на дню.

* * *

Не сотвори себе кумира
из боли, страха и вины,
географ внутреннего мира,
историк внутренней войны.
Плетутся дьявольские сети
из преждевременных седин.
Возможно, ты один на свете.
Но в темноте ты не один.

* * *

погашен верхний свет
готовимся ко сну
цветастый плотный плед
поправлю подоткну
и поцелую лоб
холодный горячо
и страшно легкий гроб
сломает мне плечо

* * *

Люби меня так, будто тебя — двое:
один вчера вернулся из смертного боя,
до самых плеч в чужой крови рукава,
другому завтра — в бой, гурьбой, под конвоем...
Люби меня так, будто меня — двое:
одна — твоя невеста, другая — вдова.

* * *

Святому не скажу, о чем молюсь,
чем мучаюсь, врачу,
не покажу собаке, что боюсь,
мужчине, что хочу.

* * *

Встану очереди в хвост,
тихой, медленной, живой.
Провожаем на погост.
Кто последний? Кто второй?
Поклонюсь. Не подниму
глаз на сына и вдову
и пойму, пойму, пойму,
как вести себя в гробу.

* * *

спать на раскладушке
под открытым небом
под цветущей липой
под цветастым пледом
под раскрытой книгой
под крылом заката
под полой у лета
под присмотром сада

* * *

Лопата.
Брег.
Рыбак.
Два брата:
Чер и Вяк.

* * *

вечерняя прохлада
последняя отрада
праправда прапраправду
выводит в сумрак сада
умолкла канонада
не поднимая взгляда
праправда прапраправду
целует виновато

* * *

Укроет милую шалаш
от поношений и оваций.
Какое имя ты мне дашь,
на то и буду отзываться.
Ты запевай, я подпою.
Такие песни, сладкопевец,
в рай возвращают. А в раю
у Евы не было соперниц.

* * *

Стучат колеса, спит попутчица,
путь долог, дали голубы...
Писать. Иначе не получится
вписаться в поворот судьбы.
Так, под диктовку, письма раненым:
люблю, скучаю, жду, болит,
так Пастернак садам неграмотным
придумывает алфавит.

* * *

Возможности перебирая,
захлопываешь жалюзи.
Ты пешка. Ты дошла до края.
Тебе не хочется в ферзи.
Небо плечисто. Поле чисто.
Душица, клевер, васильки.
Целуешь руку шахматисту.
Уходишь с клетчатой доски.

* * *

прерывая разговор
ради поцелуя
прерывая поцелуй
ради разговора
преуспели в этом так
что под утро губы
перестали отличать
поцелуй от слова

* * *

Не то чтобы красива,
не то чтобы дурна,
на видео смешлива,
а в зеркале — грустна,
на фото — резколица,
по отзывам — проста,
я многим буду сниться,
когда меня не ста.

Версия для печати