* * *

Влеки меня, мой гроб плацкартный!
В тенетах скорби мировой
Весь путь, от февраля до марта,
Лежу на верхней боковой

И все гляжу, завороженный,
Как над поверхностью стола
Цыпленок мертвый, расчлененный
Простер копченые крыла.

И постепенно вспоминаю,
На верхней полке бытия,
Куда мы едем, громыхая,
И где конечная моя.

* * *

Я Дарвин, и моя горилла
Со мною говорит.
Моя горилла, шестикрыла,
Над бездною парит.

Я Павлов и его дворняжка,
Я — вечное “почти”,
Я Богом смятая бумажка,
Прочти меня, прочти.

Я ритма страшная машина,
Я слова естество,
Стиха секретная пружина,
И больше ничего.

* * *

Все вьется, вьется, в руки не дается
Мерцающий кусок небытия,
Но вдруг возьмет, словами облечется,
И сквозь него, как бы со дна колодца,
Дневные звезды вновь увижу я.

МОЛИТВА

Изыди из меня, продажная,
Девка базарная, непотребная,
Балалайка тысячеструнная,
Вечная, певчая, ненавистная,
Впитанная с молоком праматери,
Воздух мой, мое дыхание,
Кровь моя прекраснозвучная,
Дрянь паскудная,
                      силлаботоника.