Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2007, 2

ХОРЕЙ


И ни капельки не жутко,
Что для музыки я есть
Только глиняная дудка,
А не ангельская весть.


Песня дудку похоронит
Во кладбищенском лесу,
Буква гласная уронит
Запоздалую слезу.


Всею глиною старея,
В горле паузу держу
И отпетому хорею
Легким гробиком служу.


ПЛАЩ ВЕРОНИКИ
                                           Валентине Полухиной
Что б ни дарили нашему зрению книги,
Глаз норовит прорвать последнюю тьму:
Вот увидать бы Рим и плащ Вероники
И поклониться Ему!


Тьма проницаема, возраст — лишь отговорка.
Призрачно все, что письменно говорим.
Дремлешь над книгой и видишь: твоя каморка
В древний въезжает Рим.


Кошка твоя взбирается на Капитолий,
Ибо она к многобожью ближе, чем ты, —
Меньше в ней боли, но больше зренья и воли...
Кровь на плаще — цветы.


. . .
Не зря ли мы друг друга беспокоим
Сквозь эту лень и сонь?
Да, я — сосуд, не сохранился в коем
Божественный огонь.


И все же проклинать меня не надо.
В родительском дому,
Дитя мое, я не исчадье ада
И не сестра ему.


Так хочется уйти до первопутка
В иное бытие...
Пустым сосудом может быть и дудка —
Вдохни эол и выдохни в нее!


. . .
Возможно, над вымыслом слезы лия,
Ты впрямь умереть опоздала.
В грядущие ветер умчался края, —
Лишь время вернулось на круги своя
И Еву в тебе опознало, —


Нагую, в блестящем лавровом венке
И с матовым листиком фиги,
С кленовым половником в смуглой руке.
Ячменные зерна кипят в молоке,
Как буквы из будущей книги.


. . .
В вечерней зеркальности, в этой прозрачности черной
Избыток реальности делает жизнь иллюзорной.
Фонарные призраки, окон округлых фантомы,
И звездные прииски, и головешки Содома.


Как жарко, как жалостно, как спотыкаются строфы
В стране, где — пожалуйста, две вам покажут Голгофы
И две усыпальницы с прахом царя Соломона...
Мерцают купальницы вдоль галилейского лона.


Грозит сквозь стеклянную дверцу ночное светило,
И дурь конопляную курит арабский водила,
Такси спотыкается об эфемерные лица,
И время кончается там, где пространство дробится.


. . .
На мир я смотрю беззвучно
Сквозь фиолет фиалки
Прозрачнее, чем батист.
Дрозды проживают кучно.
В зеленой их коммуналке
Весь день стоит пересвист.


О чем же они? О том же.
Про добыванье хлеба,
Про беззащитность гнезд.
Про то, что земля моложе
И быстролетней неба.
Про то, что и Бог не прост.


Версия для печати