РУКОДЕЛИЕ

Мелькают даты — без названья.
Диктуют набело страницы.
Возьмет зима-старуха спицы
И белое начнет вязанье.

Завьюжит поначалу робко,
Запорошит тропинки птичьи.
Но вдруг развяжется котомка —
Все ветры вырвутся — засвищут.

Как с привязи сорвутся ветры.
Зимы античный торс отточат.
Зима лютует — по приметам
Сдаваться мирно не захочет.

* * *

Беззащитность раздетых лесов.
Птиц невидимых перебранка.
Стайка радостная юнцов,
Их пружинистая осанка.

Эхо гончей — велосипед
Нарабатывает изгибы.
Блеск воды, тучи солнечной креп,
Краснотала веселые гривы.

Пробивается луч золотой —
Из-за туч солнце шарит незряче.
К солнцу встанет прохожий спиной —
Слишком луч обжигает горячий.

МИРОЗДАНИЕ

Это красиво — но снег быстро тает.
Понемногу темнеет, скоро наступит утро.
В небеса метит лестница винтовая,
Чуть отсвечивая перламутром.

Вечнозеленое дерево тиса.
Что-то знакомое в рыхлой его фигуре.
Снег крупинками риса
В растрепанной шевелюре.

Дерево. Металл. Ступени.
Размытые очертанья.
Зыбкие тени
Солнечного мирозданья.

Все отмерено.
Снег скоро растает.
Что казалось долгим — пройдет мгновенно.
Ненужные утихнут споры
В отсвете мироздания нетленном.

* * *

Скоро восемь, но вечер долгий
Оглушают куранты боем.
Отслоились от стен обои.
Снег за окнами ровным слоем.

Не зима, а как завывает.
Ясно, холодно и морозно.
Ветер с крыш сосульки сбивает,
И гремят водостоки грозно.

Пусть житье-бытье, но ведь наше.
Мама трет глаза то и дело.
Тихо булькает в печке каша.
Смотрят ходики осовело.

От коптилки тени густые.
Отступают отсветы робко.
И кварталы Москвы пустые
Ждут с войны последние сводки.