* * *
итак ты сказала, что контракт расторгнут
а я ответил, что я растроган
январь окончен
покрылся коркой
потрогай
а ты сказала, что тебе так тесно
в этом свитере пальто городе мире
а я леплю облака из теста
и вылепил уже четыре
а ты-то считала, что я растоптан
что в горле не ком, а целая комната
и я в ней старею, как Пенелопа
мужского рода
а я хотя и был надорван
как конверт, в котором хранили чабрец перец буквы
но все-таки остался добрым
к тем кто считал меня глупым
поэтому спасибо тебе за время
которое ты потратила на мое сердце
я обещаю дать твое имя
пятому облаку вылепленному из теста
ДОМ № 7
Рузиахуновы: мы жили стенка в стенку
нет, мусульманам пить — беда
(как, впрочем, и другим) являлся в стельку
сосед покойный иногда
...чтобы скандал не слышать за стеной
в домашнюю библиотеку
я погружался с головой
а грохотало разом шесть детей
на языке уйгурском
артподготовкою под Курском
трещала тень
и сыпалась побелка
в борща дрожащую тарелку
а я читал; я столько прочитал
чтобы отвлечься в детстве от скандалов
вот Файзилат заплакала (недавно
столкнулся с ней
и не узнал)
но в целом жили дружно
как хлеб, ломали тишину
мы пополам на два семейства
играет мама-концертмейстер
и звуковую ткет волну
сосед за стенкою трезвеет
и дети черный виноград
в свой шумный отправляют рот
бумажного пускают змея
я иногда смотрел сквозь щели
в заборе — в их пахучий быт
соседи это знали и прощали
плетенки с чем-то бахчевым
вывешивая...
все выросли; рассыпались как ядра
гороха кто куда
лишь я
читаю все — как проявляю кадры
вся ванна в фотографиях: беда* * *
Снова Овидий Назон
отправляется в ссылку.
Что он берет? Ничего. Закусон,
штопор, бутылку.
Ссылка — так ссылка. Обида берет.
Жалко
дом оставлять. Вдову и сирот.
Садик. Рыбалку.
К варварам, значит. На север, на север,
в храм снегопада.
Снежные бабы — вместо Венер.
Носик — морковь: варварята...
Он не изучит их мокрый язык.
И своему — не научит.
Видит: Дунай превратился в ледник.
Тучи.
Долгая ссылка. Ее описать
хватит элегий?
Пусто в бутылке. С поэмой тетрадь
в третьем утеряна веке.
