Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2006, 2








. . .

Мои сны переходят в другую веру.
Скоро сердце последует их примеру.
Только тело держится на весу,
Как туман на ветках в густом лесу...

НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ТЕМНЕЕТ

несмотря на то что темнеет сердце еще шевелится
тело еще мерещится щерится размножается
время передвигается вверх или вниз по лестнице
несмотря на то что темнеет и холодает кажется
температура падает дух не держится в теле
ночь умножается на два — но время не разрушается
несмотря ни на что шевелится корчится на постели
как безрукая статуя мучится извивается
кто здесь в запертой комнате кружит голову тени
кто в темноте и холоде
улыбается
прячется

. . .

за плечом ковалева
майора в чужом камзоле
пыльный безносый гоголь
ливень тщетно стучит по клавише
каждый хочет быть Богом
из-за этого нервы
расшатаны алкоголем
как ограда на кладбище

МИЛЛЕНИУМ

“Мама, мама!” —
кричит этот век прошлому,
щеголяя поддельным свидетельством о рождении.

. . .

Кто придумал матросов, плывущих в окне
к неподвижной луне?
Кто придумал матросов, кричащих “земля!”
с мачт при виде нуля?
Вот выходит на берег танцующий бог,
он идет между строк.
Строки стали травой, и над ней облака —
как дневник потолка.
Воздух тверд, как стена, и портрет на стене
улыбается мне.

. . .

я не хочу спокойной ночи
и пипольфену с молоком
не надо долгих проволочек
выходит ночью на балкон
и говорит параличу
подагре язве глаукоме
гангрене сифилису коме
и участковому врачу:
тебя я видеть не хочу
сейчас пойду и выйду в город
пойду и горло промочу

. . .

Это летчик. Он знает моря и леса,
Словно женщин внизу, словно старый паркет.
Между прочих людей его участь легка,
Но ему не прожить и пятнадцати лет.

Это служащий банка. Отрадно ему
В тесноте помещений, меж ценных бумаг,
Цепенея взрезать золотую тесьму.
Но и он не удержит удачи в руках.

Это баба. Она плодоносит весной
И заезжему молодцу песни поет,
И копытами бьет на поляне лесной.
Но и бабе закрыта дорога вперед.

Только хитрая вещь продолжает лежать
На столе, на полу, иногда на земле.
Неизбывна она. И хотел бы я знать,
Кто способствует ей оставаться в седле?

 

Версия для печати