Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2006, 2

. . .

Пылят в кювете утки-куры,
вяз над пивным ларьком дрожит.
За столиками балагурят
подвыпившие мужики.
И сразу за ж/д откосом
темнеет Космос.

ВЫХОДНОЙ С МАМОЙ

Октябрь. Хлещет дождь по доброму...
Изобрази меня, Шагал, —
Лечу я мимо клена-тополя,
И листья липнут к башмакам.
И веткою упругой тянется
Рука моя из рукава,
Ладошка с розовыми пальцами,
Как скученные облака.
Гляжу на мокрый парк внимательно,
Над кленом-тополем скользя,
Сыны-отцы и дочки-матери
Гуляют лепо там, где льзя.

. . .


Кто бывшего зэкa╢ не по наколкам
Увидеть сможет в старичке седом?
Вот мы бредем по елочным иголкам,
Он вспоминает. В шестьдесят седьмом...

Когда он в ресторане привокзальном
Помятой беломориной об стол
Постукивал, прикуривал, базарил
С официанткой с детским голоском.

Смотрел в оконце с выцветшею шторой
На пыль платформы, на вагонов пыль,
На девочку с цветами, для которой
Отцом на фото с сепией он был...

АЛТУФЬЕВО

Куст после ливня дрожит у калитки.
Скоро до нас доберутся улитки.
Двинется роща от берега в гору,
Скорый в листве простучит до Оскола.

Местность любви, как картавил бы классик,
Грядок, садов, заовражин и пасек...
Розовый куст вспоминает о ливне.
Прячутся бабушка с внучкой в малине,

Детка хрустит огурцом с огорода.
Мир пахнет сывороткой и укропом,
Берегом, речкой, затоптанной глиной.
В этой деревне и мы жили-были,

Слушали, как скачут иглы на пыли,
В роще осенней шум полифонии.
Вторит шипению из-за осинок —
Призрачно все — продавец грампластинок.

. . .

Открой глаза. В цветных колечках
Веранда, ветки, огород.
Стрекочет в зарослях кузнечик,
И громыхает хронотоп.
Настойку слей и выпей залпом
С досады, что один совсем.
Слоями пыль стоит над садом.
В посадке дым в траву осел.
Через соломинку пускает
Подросток в кущах бузины
Цветную пену облаками
И мыльный пузырек луны.
За стадом Петя многорукий
Шагает, солнцедару рад.
Гербарий. Разгребает угли
Горячих сумерек Рембрандт.
Такая горечь, будто блудный
Отец замялся у ворот.
Ночь пролетит. Наступит утро.
Он постоит и не войдет...

НАШИ ОСТРОВА

На пляже осень. Нас уставших — мимо —
бредут два серфингиста-серафима.
И мимо нас, как облак, неспеша,
за лес плывет свинцовый дирижабль.

Мой шлепанец и узелок одежды
приблудный пес нашел в песке прибрежном.
И дальше пыль пускает, входит в раж,
чтобы вот-вот найти кальвадос наш.
Накрапывает. Быть, похоже, ливню.
Спешим домой дышать дымком ванильным,
винилом наслаждаться, слушать жесть
и шпроты из консервной банки есть.

СУББОТА

Еще ребенок не проснулся.
И мы лежим под одеялом.
Копна твоих душистых, русых
Спит на плече моем костлявом.

Печальный сон бочком уходит,
В нем плещется вода вполсилы,
В нем домик рыжий, огородик,
Апрель, Фонтанка, апельсины.

Мир увеличен многократно.
Холодный ключ лежит в кармане,
И лед, лошадка, шоколадка.
Сад шепелявит. Кот картавит.

Мы здесь живем — в скворешне-книге
С подковой над кривым порогом.
Ты любишь дом за дым в камине,
Я Гоголя — за гоголь-моголь.

Мы тянем репу, бродим лугом.
Глядим на пыльный луч спросонок.
Ресницы щелкают над ухом.
По полу топает ребенок.

ШУЛЬГИНО

Как у наркодиспансера подросток,
Я выдыхаю пар и остро мерзну,
Готов реветь и воду пить из крана,
Знать, голова большая, толку мало...

Пьян, как солдат, и бел, как Сол Беллоу.
В радиорубке только гул и шорох.
Глухой маньяк проковылял по бору,
И клен стоит на склоне освежеван.

Грустит сентябрь золотодобытчик,
Оранжево-бордово-краснозвездный.
Сержант по карманa╢м заначку ищет.
Желтеют лычки. Жалко очень.
Осень.

ИВАНУШКА-ДУРАЧОК

Вот дадут мне вдруг заоблачную нобелевку
За заслуги, за талант и трудный путь.
Я вернусь из хмурой Швеции на родину
И отмечу это дело как-нибудь.

За столом моим рассядутся товарищи,
Я достану из загашника жнивье.
Плесканем по двести. Примем. Незагадамши.
И укропчиком-петрушкой зажуем.

Помолчав немного, скинемся наличностью,
И Седого до ближайшего пошлем.
Я забацаю с обжарками яичницу
Для веселья. Чтобы было хорошо.

Тарахтят родные гости балаболками
О проблемах-неурядицах своих.
Пусть в окне раскрытом проплывает облако.
Город красит курослеп. И клен горит.


 

Версия для печати