(из предисловия к переводам американских хайку)

В сентябре 2002-го я и группа поэтов хайку из Америки, Канады, Англии, Венгрии, Хорватии и Японии решили повторить путь Басё “Оку но хосомити”. Кое-кто из нас знал японский, многие — нет. Зато большинство могло хоть немного объясниться по-английски. Всего через полторы недели, проведенных в автобусе с дюжиной поэтов хайку из разных стран, я почувствовал себя одним из паломников, описанных Чосером в “Кентерберийских рассказах”. Как настоящие паломники, мы замирали в храмах и святых местах, и каждый из нас по-своему был полон уважения и внимания к ним. Этот опыт совместного переживания, в особенности же — совместное чтение хайку, заставил меня осознать жизненную важность хайку в нашем мире.

Сегодня поэт хайку может чувствовать себя частью всемирного сообщества. На всех континентах, кроме, разве что, Антарктиды, теперь пишут хайку. В Юго-Восточной Европе хайку, кажется, стали самой распространенной формой поэзии. Более того, если мы вспомним, что большинство американцев написали хотя бы одно хайку в школе, или что миллионы людей в Японии пишут хайку, то, возможно, окажется, что хайку — это самая распространенная форма поэзии во всем мире.

Хайку, хотя и исследует универсальные стороны природы и человеческой сути, все-таки является поэзией особенного, частного. Поэтому задачей поэта, где бы он ни был, является умение почувствовать нечто уникальное в каждом дне жизни и выразить эти чувства на своем родном языке.

Я читал несколько эссе, в которых говорится, что для некоторых людей хайку — это единственный настоящий способ связи с окружающим миром. Многие из нас живут под влиянием “ситуации постмодерна”, где реальность распадается на части прямо на глазах. Нас затягивает в виртуальные реальности, мы усваиваем упрощенные, заданные извне понятия о том, из чего состоит наша действительность и какова она должна быть. Без особого преувеличения можно сказать, что во многом наше “я”, наши чувства и реакции программируются. Хайку может помочь нам восстановить связь с нашей жизнью. Один из современных русских поэтов лирически назвал эту болезнь “ностальгией по настоящему”.

Мы не хотим, чтобы человеческая суть была одномерной. Мы можем — да что там, нам просто необходимо прикоснуться к сокровенному в нашей внутренней, внешней и окружающей нас природе, частью которой мы и сами являемся. Мы же не рыбы, не ведающие, что они живут в воде. Мы можем, посредством хайку, по-настоящему познать времена года, погоду, растительный и животный мир, равно как и нашу собственную культуру.

Традиционное хайку началось c восприятия природы и связи между ощущениями внешнего и внутреннего. В каждом хайку переплетены оба эти чувства. Читатель или слушатель должен суметь сам найти эту “абсолютную метафору” и продолжить связь. Таким образом, каждое хайку и весь мир хайку создают поэтическую грамматику настоящих чувств.

Мировое сообщество хайку может помочь жителям этой планеты осознать свое подлинное человеческое “я”. Более того, поэты хайку, сосредотачиваясь по очереди и без спешки на предметах вокруг себя, узнают много чудесного, глубокого, а иногда и забавного о природе и человеческой жизни.

 

Перевод Евгения Вассерштрома

при участии Елены Козаржевской, Михаила Сазонова и Михаила Бару