. . .

По новейшему завету,
без креста на всех путях
это беженцы по свету,
это беженцы летят: это вроде бы и как бы
те же птицы в небесах —
горстка пуха, горка скарба
на неправильных весах.
И неправильное время
озирается вокруг,
на лету под корень брея
бывший сад и прошлый луг. Помнишь, жили... помнишь, пели
“Отче наш” и “С нами Бог”?
А теперь одна Помпея —
песней на ничьих губах. Как стираются скрижали,
как истаивает стяг...
Было: саженцы сажали,
стало: беженцы летят.

ИНСТРУКЦИЯ

Надо в блюдечко с водой
опустить сперва Ордынку,
чтоб прозрачная картинка
сделалась переводной.
Надо в блюдечко с водой
опустить потом Таганку,
чтоб проснулась спозаранку
золотой и молодой.
Надо в блюдечко с водой
опустить потом Полянку,
чтоб зеленая изнанка
порастала резедой.

И тогда уже травой
от тяжелой мостовой
вдруг пахнёт, едва лишь выйдешь
в город — как бы и не твой,
и по легкой ряби вод
этот город поплывет
точно так, как город Китеж, —
но совсем наоборот!

. . .

Не ярмо, но шарф на шее —
буйный шарф на все века!
Вот — лихое превращенье
в черновик — чистовика.

Улыбнулась запятая...
Запятая, Вы куда?
Пропадает, золотая,
как падучая звезда.

Слово с вещью не согласно,
да само не без греха!
Все казалось так прекрасно,
оказалось — чепуха.

Залитый водой овражек
принимать давно привык
два суденышка бумажных —
черновик и чистовик.