БЫВШЕМУ ПАРКУ ГОРЬКОГО В ТАШКЕНТЕ

Парк Горького был горьким, как миндаль,
который в нем старухи, как скворчихи,
носили в клювах; хрупким, как мальчишки,
что дамам покупали тот миндаль,
а иногда прислушивались к небу —
там облака звучали, как хрусталь.

Миндаль завернут был в тетрадный лист
в линейку, на которой мыли раму
и пели про войну под фонограмму —
семь зерен и один измятый лист;
любовники хрустели, глядя в небо —
там, между веток, спрятан был арфист.

Арфист, как крестовик, бродил по струнам.
Аттракционы бегали по кругу.
И прямо с неба сыпался миндаль.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Иное время — разбросало зерна,
и карусели вырывало с корнем;
и обмелело, оскудело небо.
Жаль горьких зерен?
Может быть, и жаль.

САВСКАЯ

1.
Загадка первая: что в этом страшном мире
всего дороже? — Я сказал: “Шиповник!
Что быть могло шиповника дороже,
когда, слезясь, он медные плоды
до красноты надраивал, хороший,
и с мастерами был на ты?
Вот царский куст, застенчивый как школьник, —
шиповник чувств и радости шиповник”.

Загадка номер два: что в диком мире
всего прекрасней? — Я смеюсь: “Собака!
Язык — тюльпан, на лепестки камелий
с изнанки так похожи лапы.
Что может быть прекраснее собаки,
когда у ног она твоих играет,
бурля, как взболтанный случайно спрайт,
и замирает по команде “кака!”,
когда бежит с тобою на прогулки
и круглых голубей шугает булки”.

Загадка третья: в этом горьком мире
что есть смешней всего? — Я долго думал,
крутил всю ночь рулетку телефона,
проанкетировал двенадцать тысяч духов,
срывал звонков соседских тенорки...
Под утро знал: всего смешней — любовь!
Недаром так идут ей колпаки,
и выглядят ее сынки
отличниками школы для у. о.
Что может быть смешней ее, когда
в моей земле, пропитанной слюной
бомжей и стражей, — жду тебя; когда
трещит шиповник за моей спиной —
как человек горит живой?
мой глупый Соломон — мой самый глупый
из всех царей земли, кого мои
когда-либо касались губы
и глаз ласкал аквамарин —
ты ни одной увы загадки...
а впрочем, лучше помоги
с верблюдов снять мои манатки,
дары убогие мои

2.
Царапнет небо самолет,
и — тишина тишин.
Лишь мед из солнца поздних сот
к твоим губам спешит.
“Есть время камни собирать,
есть время камни грызть”.

Идет торжественный к концу,
царица, твой приезд.
Вот жесть на кровлях, как мацу,
ломая, ветер ест.
И запирают на ночь ЦУМ
с чехлами для невест.

Загадки кончились твои,
собаки и кусты.
Мимо Театра Навои
идешь по листьям ты.
С прозрачной свитой за спиной,
кто с флейтой, кто с зурной,

с дарами — щедр Соломон
на сувениры, царь.
Что в мире длительней всего?
“Печаль, сестра, печаль”.
Корабль подан, запряжен
кольцом грачиных стай.

Царапнет небо самолет,
и — тишина тишин.
Лишь слышно, как асфальт течет
вдоль неподвижных шин.
Прошу — еще раз загадай...
звони пиши
бывай

* * *

я хочу быть солдатом потому что солдат
некрасив и не слишком полезен
но горит перед ним высота
на нее он сейчас и полезет

что война? продолжение детской игры
только выросли танки
плотность смерти — что в банке черной икры
и парят над страной в самолетах гробы
словно ноты Прощанья славянки