ПЕСОЧНЫЕ ХОДИКИ С КУКУШКОЙ

...и звон стоит в ушах, не низок, не высок,
и сыплется на маятник песок,
а в узости меж будущим и прошлым
орет кукушка. Тошный голосок
и повод пошлый: 

застряла в настоящем и орет,
тоскует по подкинутым секундам.
Бездумное облезлое старье.
Все торопилась спеть. Теперь вот отстает.
Орет паскудно.

Припомнить бы, что на твоем веку
по сути настоящего-то было,
кукушечка. Пантограф да ку-ку,
пружина, маятник, качели на суку,
перо, чернила? 
И то сказать, кто может тут сказать,
что может тут считаться настоящим?
Часы хрипят и музычку сыграть
всё норовят. Вот-вот они опять
сыграют в ящик

с песком. На засыпаемом столе
будильник кажет без вести четыре.
Пора и на покой. Светает на земле.
Поправим сбоку узел на петле.
Подтянем гирю.

. . . 


Псалом 1 
Псалом Давида.
1 Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых 
и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании 
развратителей,
2 но в законе Господа воля его, и о законе Его 
размышляет он день и ночь! 
3 И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, 
которое приносит плод свой во время свое, и лист 
которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет.
4 Не так - нечестивые, [не так]: но они - как прах, 
возметаемый ветром [с лица земли].
5 Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники -
в собрании праведных.
6 Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.

Влажен муж, иже не иде в собес нечестивый
насухую, бо и не влезть без мыла
ни в собеский панцирь, ни в пасмурный паспортный стол,
ни же в жековский жидкий стул без обильно смазанной ксивы,
в кою вложен мужем амулет чрезвычайной силы:
крем-шампунь-бадузан с увлажнителем не ниже "Сам-сто".

Тут довольно сладкий процесс, поставленный на поток,
и вопрос не в том, запустил ли ты в него хоботок,
а скорее в том, вытащишь ли коготок
из процесса, пущенного на поток и грабли, 
или кердык всей птичке -
и вот уж пополз шепоток: не пора бы ли
по гиперболе ли, по параболе,
по иной ли какой кривой вывозить вещички
и хотя бы для вида в порядке прощального ку-ку
бормотать первую строку 
первого псалма Давида.

. . . 

Физкультурница в майке и пышных трусах
мне приснилась в неполных мальчишеских лет
этак надцать; тугие ее телеса
посулили блаженство, оставили след
на измятой простынке, в смятенной душе
и несметных подвалах сырого ума.
С той поры баснословной минула уже
голословного времени тьмущая тьма,
лет, наверное, сят, и, наверное, сыт
всем по горло: из чувств - только скука и страх,
но все помнится тот восхитительный стыд,
физскульптурница та в несюсветных трусах. 

. . . 

...обычный, заурядный человек,
но малость заторможенный. Однажды
он шел домой. На лестничной площадке,
задумавшись, прошел навылет стену 
и вылетел с восьмого этажа,
но не упал, поднялся на девятый,
достал ключи и, отперев окно,
вошел на кухню, отварил пельмени,
откинул на дуршлаг, полил сметаной,
собрался есть, но вдруг упал - и все.

Я видел тело. Вдребезги разбился.