Св. ЛУКА РИСУЕТ МАДОННУ 
(Рогир ван дер Вейден)
Не потому что я знаю как. Я не знаю.
Не потому что я верю, что я смогу. Я не верю.
Но потому что ничего еще нет, ни Ее, ни младенца,
ни даже вот этой комнаты с балдахином, с колоннами
и выходом на балкон, ни балкона, ни тех, кто 
стоит там, ни реки, ни холмов, ни башен, ни меня
самого. Все это хочет быть, я хочу быть. Она 
смотрит в сторону, с лунной улыбкой. 

Не потому что я знаю. Не знаю. Не потому что 
верю. Не верю. Но потому что все начинается 
сызнова, все появляется, эти холмы, и колонны. Я сам
появляюсь. Все это движется, звезды
ходят где-то над нами, подземные
воды текут в темноте. Все это хочет быть.
И потому мы начинаем сызнова, каждый
раз. Она смотрит в сторону, улыбаясь.

Все движется, только Она неподвижна.

Не потому что я. Все равно кто. Я вижу
это ветвленье реки, эти складки одежд, их паденье 
и тяжесть, квадраты пола с ромбами в них,
его тихую руку с карандашом над бумагой, 
уже усталость у него под глазами.
Эти строки уводят меня все дальше. Она молчит
всегда и по-прежнему. Поезда идут, самолеты 
и ангелы пролетают по небу. Вот потому-то. 

"БЕРЛИНСКОЕ"

И при мысли о том, что вот эта
женщина, напротив - вот эта? -
с ее страшной шеей и старческими руками -
тоже спит с кем-нибудь, чувствуешь

тошноту. Поезд между тем выезжает
на свет. Безумный Берлин
встает вокруг со своими 
стеклянными стройками. Ей

лет пятьдесят, она точно
спит с кем-нибудь. Она смотрит
тебе прямо в лицо, проплывая
сквозь облачный купол, новый Рейхстаг.