Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2004, 3



  

. . .

свадебное платье платье для беременных детское платье всё напрокат и только саван по мерке

. . .

Что влюбилась, что залетела, раньше меня узнавало тело. Что постарела. Что больна. Что умираю. Что спасена.

. . .

Проснулся ночью. Понял, что умирает. Пошел на кухню, чтобы не разбудить вдову.

. . .

Отдыхают парусные лодки на краю воды, зари, земли. Ветер треплет флаги и тишотки. На тишотках пальмы, корабли резче и пестрее, чем на деле. Даже эти яркие края Бог писал прозрачной акварелью, оставляя белыми поля.

. . .

Весеннее сиянье грязи прекрасней зимней чистоты. Твой пафос антибуржуазен, весна, просты твои понты: пройтись без шапки, нараспашку, разбрызгать шелковую грязь, отдать последнюю рубашку - ну, ту, в которой родилась.

. . .

Иду по канату. Для равновесья - двое детей на руках.

. . .

этот стишок положи на ладонь сожми кулачок дунь раскрой ну что там?

. . .

Так пo╢лно, так бессмертно, так земнo╢, что кажется: еще одно мгновенье - и мгновенье остановится само, без принужденья, без предупрежденья.

. . .

Просто, совсем просто. Проще, чем э-ю-я. Старость - болезнь роста. Неизлечимая. Не разводи сырость. Не валяй дурака. Боль шьется на вырост. Боль всегда велика.

. . .

Прежние были пробой пера, а эта - проба крыла. И я поняла, что любовь не игра. И, кажется, выиграла.

. . .

Книга на песке. Ветер дает мне урок быстрого чтенья.

. . .

Я? Да так, ничего, починяю примус. Так что, Экклезиаст, ты с камнями сам уж... Кто в пятьдесят семь исправляет прикус, тот в шестьдесят восемь выходит замуж, в семьдесят девять кормит пирожными белок в парке... Старое доброе детское средство - самое вкусное оставлять напоследок, чтобы сделать старость похожей на детство.

. . .

Явятся, сальны, слащавы, жеманны, пялятся, жадные пальцы слюня… Я старовата для роли Сусанны. Старцы, оставьте в покое меня! На порносайтах ищите нимфеток. Прочь от купальни, а то закричу. Солнце садится. Кончается лето. Желтый листок прилепился к плечу.

. . .

- Муза-муза-муза!.. Снова она: ходит под окнами, стучит по решеткам подвалов, зовет монотонно: - Муза-муза-муза!.. Стихотворение спустя я понимаю: имя ее пропавшего кота - Мурзик.

. . .

Я на разлуки не сетую. Разве в разлуках дело? Выйдешь за сигаретами, вернешься - а я постарела. Боже, какая жалкая, тягостная пантомима! Щелкнешь во тьме зажигалкою, закуришь - и я не любима.

Версия для печати