НЕТУ
		  
Люда - не Люда.
Люди
по телефону путают -
мать превращается в дочь,
дочь превращается в мать.

И в паспорте тоже - совсем непохожа.

Фотоплотник достал
топорный футляр -
квадратный - чужой! - фас,
и крышкой - плоской - прикрыл
испаренье улыбки и взгляда -

непрошенную утечку
души.

ДРУГАЯ

					бабушке-самозванке
					от самозванки-внучки

Из горстки следов собираю, как бусы, твой порванный путь:

я и не знала, что ты
двадцатилетней (как я!) чуть
не задохнулась в дыму фаты
(в чаду чадры тебе б и вовсе
не продохнуть!).
Взаперти не смогла жить,
с мужем любящим - развелась
и - в бега!
В санаторий - легкие лечить -
от семейного очага
легко, как дым, поднялась.

С тех пор, беглянка, без оглядки
ты на втором дыхании летела:
на волю с корнем вырваться хотела -
в Москве отбила
себе в мужья профессора-светило
и корни все за собой спалила;
в театрах-ресторанах, на югах
расцвела, но плодов - не дала...
Я думала, что ты бездетной
ушла.

...Фея, фата моргана моя, Фатима,
я и не знала, что ты - мать.

У тебя есть и внучка - родная,
но нам нечего с ней делить.
ей ты оставила -
кровь,
ну а мне лицо - поносить,

и горсточку бусин.

(Я - нить.)

        РОДНАЯ

Бабуля моя
умерла в детстве:
мне было -
раз-два-три-четыре,
ей - тоже.

Нас мама нашла
в капусте платков -
закутаны, запакованы,
сидели на лавочке рядышком,
как близнецы, похожи.

Я - Близнецы -
боялась Рака
из Зодиака
(который Греку через реку -
цап!)
Рака сварили живьем
(это мама сказала),
потому он и стал злой.
Под одеялом я в прятки-страшилки играла
с Поджелудочной Железой,
которая спряталась в бабушку,
как под шкаф, под стол, под кровать,
такая маленькая и злая -
не достать!
(я все время была вoґдой)

Кому быть, кому не быть -
все равно
мне
водить.

. . .

тетя Нина была молоком -
спокойной, белой.
Ее выдали за нефтяника…
Оказался - липкий, как нефть, кобель.
Он ее звал: "мимоза!"
и между изменами ползал
на коленях.
Ни бранью, ни всхлипами - не отвечала.
И молча однажды ушла:
как молоко из кувшина, Нина
прямой струей утекла,
перед людьми - бела.
Вскоре встретился ей другой -
теплый хлеб, но чужой - ржаной.
Родня - яра: "Не бывать!"
Но последнее слово сказала мать:
"Хлебнула желчи - за ингушом,
глотнет и меду - за чужаком.
Я согласье на свадьбу дам,
если русский примет ислам".
Так и взял Нину в жены немецкий еврей:
здесь был - Вася,
а там стал - Васин-Гирей.