ДЕВИЧИЙ АПОКРИФ "Отче!", - твержу, выкликаючи батюшку, - "Мати", - к Матери Божьей с утра обращаю свой всхлип... Ангел влетел - привяжу его к ножке кровати. "Чив", - он мне скажет, а я и отвечу: "Цып-цып"; "Цыц", - говорю каптенармусу танковой роты, "Прочь", - говорю стихотворцу, смутителю чувств: Ангел со мной, и покуда при мне не помрет он, Ангелом быть поучусь...
. . .
Считающему птиц ("четыре, пять...") ни сна, ни отдыха ("две тысячи пятнадцать") не пожелаешь: вдруг да проворонит синичью быль, балладу козодоя, тем более, сорочьи жемчуга. Считающему птиц ("пятнадцать тысяч") - чем больше птиц, тем слаще, ибо гуще тягучий счет из птичьих междометий: ни "Аз" воткнуть, ни "Буки" притулить. Считающего птиц ("сто двадцать тысяч") ни рюмкой не собьешь, ни кружкой пива, ни женушкиным всхлипом "надоело", ни матушкиным вскриком "мы в долгах". А между тем ("сто сорок двести двадцать") он глазом не моргнет, стилом не ахнет, щекой не дрогнет и ногой не топнет, когда к нему, свои оставив клетки, ребенок залетит иль птицелов: считающему птиц ("два миллиона") положено сбивание со счета: залог успеха - наше заиканье, топтание на месте, возвращенье к тому, с чего мы начали, счита- ющему птиц ("сто миллионов") со счета сбиться боле чем во благо: состарится ребенок, птицелову на кладбище могилку порасстелят, наступит день, и начинай с начала считать сорок: "одна сорока, две...". . .
..."сладок и хрупок картофель", - матушка пишет в письме мне, сладком и хрупком на звук. "...сладко", - читаю, и мне сладко, а "хрупко", - читаю, кажется: жизнь обронив, елочный шар уроню; думаю: коли уйду, то хорошо б для потомка жизнь догадалась сберечь матушкино письмо, - если не всё, то - фрагмент, лучше бы тот, где "картофель сладок и хрупок".... . .
Человек: не боле приготовишки к подаянью - что ему ни подашь, благодарен: к груди прижимает книжки, а к окну прилаживает пейзаж. То - глядишь - он в буквах твоих плутает, то - его аукнешь, а он меж грибов затерялся, и страх его достигает и небесных гряд, и земных гробов...
