Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2003, 4

За пределами тела

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ТЕЛА

. . .

Мрак спускается, сгущается, Все внутри меня смущается, Все страшнее мне становится: Вдруг во тьме не поздоровится? Зренье остроты лишается, Все теряется, мешается. Жизнь ночная надвигается, И реальность в ней сдвигается. Все в тепле сидят под пледами, А меня забыли, предали. Все устали, обезножели, А ночные птицы ожили. Со своими все повадками, Да с задумками все гадкими, И шныряют все под тучами, Да не стаями, а кучами. Они что-то там надумали, И хотят узнать, я дома ли, Клювы черные ощерили... В одеяле как в пещере я. Я надеюсь - или кажется - Темнота в саду размажется. Птичьи тени улетучатся. Вот тогда поспать получится.

. . .

Перевернулась темнота, Соскальзываю вниз... А комната разомкнута, И стены разошлись, И выплывает облако Из шкафа моего, Пока еще без облика, Совсем без ничего. Мое воображение Воображает лик, Уже - телосложение, И шаг, и даже крик. Из-под ночного полога Ко мне подходит враг, Ох! даже стоматолога Я не боялся так. В шкафу моем сидит в ночи Опасный господин. Ждать неоткуда помощи, Я - взрослый. Я - один.

. . .

Был мой прадед зол и груб, Воевать ходил с полком. Он семье поставил сруб Топором и молотком. Расстилался котлован. С торбою под локотком, Пробираясь сквозь туман, Шла прабабка с молоком. А мой дед был вял и мил, Торговать ходил с лотком. Он пристройку прилепил Топором и молотком. Восхищалась и цвела Моя бабушка в платке. А прабабушка жила У нее на сундуке. Вот отец мой - педагог, Борзописец, острослов. Сам построить он не мог, Но он нанял мастеров. И на новеньком крыльце, Улыбаясь, под коньком В неказистом пальтеце - Моя мама с молотком. Дом надышан и любим, Вопреки стоит годам. Жаль, что дальше будет с ним, Жаль, что я его продам...

. . .

Я еще недовыяснил, кто я, Непонятное что-то такое. Не навел я пока что мостки И еще не проветрил мозги. Я, похоже, что все-таки яппи, Потому что в костюме и шляпе, Я и руки держу на руле, Я и сплю на постельном белье. Вероятно, работаю в банке, Получаю приличные бабки И пишу в ежедневник свой план, И подругу веду в ресторан. Нет, не то - покупаю я план (Дом тринадцать, метро Теплый Стан). Да, похоже, живу я вслепую, Понемножку бомжую-хиппую И впадаю тихонечко в транс, Свой используя маленький шанс С рюкзаком под щекою в подвале, Где меня не нашли (не искали). Все равно я чего-то не понял, Уронил - почему-то не поднял... Выйти б мне за пределы бы тела, Посмотреть бы на все это дело...

. . .

Душа моя центральным округом Гуляет в платье наизнанку. Ее будить придется окриком - Ведь остановят хулиганку. Хоть раз бы было все иначе - Расстроится, переоденется, Потом ко мне вернется с плачем, Потом опять куда-то денется. Уж я себя перепоясываю, Задабриваю и ласкаю, Я все запру, ключи выбрасываю И никуда не отпускаю. Лежу себе у телевизора, Смотрю последние известия, Я вечно - в роли супервизора, Она же, маленькая бестия, Опять куда-то унырнула, Наверно, через щелку в форточке, Ключи, наверно, умыкнула, Достала с лестницы, со стула И где-то бродит в рваной кофточке... СТАРИК Я уйду, а мой голос оставлю звучать. Если что-то не так - он не станет молчать. Чтобы пережила меня воля, Я оставлю его для контроля. В вашем сердце и в душах, и в ваших ушах Он останется, фоновым шумом шурша, Помогая, мешая, советуя, На погоду и прочее сетуя. Я своими глазами увижу тот свет И оттуда подам вам хороший совет, Мне-то верьте, я не обману, Прямо в душу тихонько шепну. Я шепну вам что делать, как правильно жить, Уж без всякого повода вас раздражить Через эти пеленки и судно. Контактировать будет нетрудно. Только Он милосердно задует свечу - И сейчас же я в вашем нутре зазвучу, Уж давно я мечтаю - как в офисе, Восседать у вас где-то в гипофизе. В этом мире шальном, оголтелом Я давно утомился быть телом. Ухожу от вас без сожаления - Проживу в вас еще поколение.

. . .

Птицы видят все боками, Они схожи в том с богами, Птицы видят даже вспять. Могут сутками не спать. Птицы прыгают рывками, Видят истину клоками, И с затылка, и с лица - До победного конца. Птица видит круглым глазом И вчера, и завтра разом. Птицы знают, птицы бдят, И они за мной следят. Птицы видят все боками: Как я кушаю руками, Ковыряю как в носу, Как я писаю в лесу... Птицы видят все боками, Боги водят все руками, Водят в банке с пауками, С нами, жалкими, на дне Съежившимися во сне... Злые птицы вдаль влекутся, Ни на что не отвлекутся, Видят истину с боков, Караулят гнев богов...

. . .

В снегу рябина, как в бумажке, Птенцом надкушена. Родиться в девятиэтажке В районе Тушина. В подъезде кошками воняет. Нести ведро. А в центр ездить на трамвае И на метро. Всегда смеяться и опаздывать, И слыть тетерей. И слезы по щеке размазывать, Мирясь с потерей. Помыть линолеум - а лень мне. И выйду в темень я. Пусть на дворе давно миллениум, У нас - безвременье. И пепел на ночной рубашке, И тошно, душно. Родиться в девятиэтажке В районе Тушина...

Версия для печати