. . .

Когда надвигается гроза
И осмотрительные лилии закрываются, как продмаги,
Когда зарницы слепят глаза,
Высвечивая мельчайшие капли влаги:
Ветер останавливается, не в силах выбрать куда пойти,
Поплавок замирает в отсутствии клева.
Подминая тростник на своем пути,
В воду медленно входит по грудь корова.
Я вижу это, словно сейчас:
Хлябь разверзлась в небесной силе,
И небо дождем обвалилось как раз
На отмель, где бабы отголосили.
Первою пробежкой по воде - дождь,
И вот он уже не дождь, а - ливень.
По бархатным складкам шеи дрожь
Прошла, и рев исторгся двужилен.
Отозвался рокочущий гром,
Гверсть по воде пробежалась, как спицы.
Малек попадал со всех сторон,
И всплыл у брюха щупак остролицый.
То гром, то корова - гремящее "му" -
Бессмысленный вызов стихии свободной,
Пугающий вызов природы, кому?
Корове?
Корове, но громоподобной.

. . .

В августе тыквы растут веселей, чем свиньи.
Перчик зеленый становится остро-красным.
Вот баклажан или, как там его бишь, синий,
Или, а впрочем, не в розыске и не важно.
Вид помидора будит во мне вампира,
Как лампионы, светятся днем томаты.
Вот патиссонов тарелки в плюще сатира.
Вот кабачков желтоватые аэростаты.
Как полководец, я прохожу рядами
Славной пехоты картошки и бороздою
Каждой любуюсь; ветер идет верхами,
Жук за межой пограничной грозит войною.
Вот огурец - заматерел не в меру,
Коркой обветрел, прогоркл и жуется плохо.
Чем-то походит на греческую триеру
Треснувший надвое, полый стручок гороха.
Держит антенну укропа паучья нитка.
След оставляя, вперед по капустному лону,
С непобедимым примерным упорством улитка
Тащит на полюс свой маленький дом - валторну.
Жизнь протекает меж речкою и огородом,
Что ни придется, походя, хаваешь с грядки,
В речке полно плотвицы, в морковке - меда,
Сядешь под куст - в животе родовые схватки.