Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Арион 2002, 2

. . .

Деревня    тетка    глушь    Саратов    глушь
Прикид цепочка желтого металла
Огней так много золотых     как луж
Под фонарем    одним на три квартала

Саратов, глушь, Самара, глушь, Саранск,
Все тот же отзыв; зырь, какая телка
Крутая, — пусть; и памятный сарай
Утраченной невинности, и тетка

Шпионит в меру зрения: очки,
Седой пучок, — наседка, краеведка,
Маразматичка — полностью?.. почти?..
Не в силах устоять на грани века,

Скользит обратно — в секретер, в альбом:
Парад, субботник, покоренье БАМа,
Дядья, прабабки — челка надо лбом,
На шляпе креп — “Смотри, какая дама

Изысканная!..” — ...и все дальше, в глубь
Времен, в уже совсем чужие воды
Заплыв: “...Конечно, — захолустье, глушь.
Свечной завод, а больше огороды —

Вот разве что гусары на постой...
На тезоименитство губернатор
Со свитою...”, — Тургенев, блин, Толстой,
В деревню, в дым, к чертям собачьим, на хер,

В Москву, в Москву, в Москву.

                                           ...В миг бытия,
Скрутившего, как судорогой; скомкав
Попытку к тексту — это же моя,
Моя, моя на тысячу осколков

Дробится жизнь, — крича, и бормоча,
И угасая в каждом колебанье...
Лишь миг, не больше. Тайная свеча
Переметнулась в деревенской бане

И вновь застыла строем двойников.
Стезей незримой, шагом незаметным
Грядет жених — обличьем никаков,
В неясных, не сверкнув ни позументом,

Чинах; прошед мерцающею тьмой
И в пограничном проступив зерцале,
Он движется сквозь веки по прямой,
В обратное, темнейшее, мерцанье

Скользя, — но всею мякотью людской
Уже набрякший, всей трухой шкатулок...
Огней так много золотых, с Тверской
Он повернул в какой-то переулок,

Пустой, безвидный... — ...первой и второй
Влюбленностью, вакацией саранской,
Гекзаметром мытищинским, хандрой...
Саратов, глушь, деревня, Русь, Гораций.


. . .

И живем — будто не в России, а в Бельмондо.
И шарманку заклинило на заунывном “до”:
Это просто кошмар, до чего нас никто не любит,
И не любит некто, и любит незнамо кто.

Это просто абзац, как мы шляемся по дворам,
С этой самой шарманкой за те самые двести грамм,
А под утро с того двора угоняют девятку,
И хозяин девятки устраивает тарарам —

Или даже прогулки в парке, где тишь аллей,
Или книжные бденья ночами, или, потяжелей, —
Муж ушел к подруге, подруга ушла дежурить,
Из дежурки звонит и плачет, а ты жалей, —

Все одно оперетка, мыльные пузыри.
Ржавый крюк, табуретка, — а ты зайди прибери.
Далеко ли уеду на угнанной стоп-машине,
Чем очнусь, когда будет после и изнутри —

В этом вареве, хлебове, логове естества,
Где о жизни только и слышно, что жизнь права,
Где одна мне гадала с Киевского вокзала,
Передернула козырною картой из рукава,

Чем там дело кончится, — а на той
Фотографии мама моя под белой фатой,
И такая принцесса, что не выдумать продолженья —
Только титры, да треск, да экран пустой.

Версия для печати