Инна Лиснянская

      ***
Память я перепахала,
Но возникли, как вчера,
Дальней пальмы опахало,
Дней павлиньи веера.

Ну откуда что берется?
Кровь шумит в моем виске
На доходчивом, как солнце,
Разговорном языке.
Ни архаики, ни стеба.
Неужель, лозой змеясь,
Будет сниться мне до гроба
Место, где я родилась?

        ***
Стали бояться меня домашние вещи,
Чувствуют, бедные, как опротивел мне быт, -
Ест древоточец его, моль от счастья трепещет,
Зеркало пылью слоится, кресло скрипит,
Петли дверные визжат, плачут старые краны, -
И запекается ржавчина в мойке, как кровь,
Бродят по кухне растерянные тараканы, -
Нечего кушать - картошка одна да морковь,
Переключаясь, грохочет пустой холодильник, -
То мне все некогда, то я у лени в плену:
Даже любимец-компьютер закрыт и похож на могильник,
Где, как известно, не может быть места окну.

        ***
Когда-нибудь меня ты навестишь,
Мой поздно оперившийся грачонок
С глазами глубже, чем морская тишь
Во время штиля.
Когда-нибудь я улыбнусь спросонок,
А где - ты знаешь.

         ***
Не печалься, печаль не поможет, -
Никого, ничего не вернет.
Но апрельское утро положит
На уста твои солнечный мед. -

Подсластится слюна средь опасных
Событийных растрат и разрух,
И легчайшие ласточки гласных
Убаюкают сумрачный слух.

          ***
Давно я вымерла,
Но так, как только море
Могло бы вымереть, -
По рыбке, по медузе,
По устрице, по крабовой икринке,
По капле, по травинке, по солинке,
По биоклетке мошки в янтаре.
Давно я вымерла.
Так отчего же люди
Ко мне приходят при любой погоде,
В мою ракушку стряхивая пепел,
Свои остроугольные проблемы
В меня швыряют, будто бы посуду
С издохшим джином-тоником. Как видно,
Им обнажаться предо мной не стыдно
Все потому, что вымерла давно.

Давно я вымерла.
Так почему безумец
Крючок-вопросик мне забросил в сердце?
Ужель мы с Гамлетом единотерпцы
В трехчастной драме времени? A may be,
Гуляет золотая рыбка в небе
И празднует, что вымерла давно.

      ***
На ноте седьмой и ели
Замерли на Руси, -
Над бездною еле-еле
Держится нота си.

Себя в спасатели прочим,
Гремя скрипичным ключом,
А музыка, между прочим,
Держится ни на чем.