Алла Михалевич Из цикла “ПЕРЕКРЕСТНОЕ ОПЫЛЕНИЕ” Д. Раскину . Привет тебе, навозник шестиногий! Собрат двуногий этой встрече рад. Мы катим шар свой по одной дороге, и каждому тот шар великоват. Я тоже всею грудью налегаю, держу плечом и упираюсь лбом, подталкиваю и ногой лягаю, чтоб удержать и сдвинуть этот ком. О, сколько их — двурогих и безрогих навстречу нам по той дороге прут! Зачем дерьма так много на дороге, и кто обрек нас на Сизифов труд? Оса-бембикс Оса на охоте устала. Сверкая коротким пушком, она напряженно дышала тугим и подвижным брюшком. И воздух вдыхала со свистом в ветвистую сетку трахей. Она не была пацифистом, но свой упустила трофей. И снова на вертких жужжалок бросалась в тяжелый полет. Вот-вот смертоносное жало в желанный животик воткнет. Но мухи-жужжалки недаром всех прочих искуснее мух: бьют крылья — по триста ударов в секунду, неслышных на слух. Под брюхом у хищницы — мимо! — слегка щекотнув ей живот, над хищницей — неуязвима — лишь ножку о ножку потрет. И в воздухе громко и звонко гудит перепутанный рой. А снизу безумная гонка казалась здоровой игрой. . Калека-шмель, ползущий по травинкам истрепанным, почти бессильным старцем, все хоботком елозит по тычинкам — для дома он не перестал стараться собрать нектар, свой зобик наполняя. В сообществе шмелей — обычный житель. Он вверх ползет — к верхушке иван-чая, чтоб высоту набрать, с него слетая. По мне, так чем он не герой, скажите? . Золотистых блесток мириады целый день мелькают над цветком. Я полна азарта и досады: их никак не выловить сачком. Есть! Поймала! Или показалось? Раскрываю марлевый сачок: лишь труха какая-то прижалась, чуть заметный серенький штришок. Вытряхнула! — Тут же засверкала, отражая солнце, эта моль, так, как будто и не прерывала золотую маленькую роль. . Слова заветные, искомые не потащу к себе насильно я. Влетают сами насекомые в мои стихи энтомофильные. В них лепесток поправят лапкою, качнут тычинкой или пестиком: Как хорошо мгновенье сладкое на стебельке качаться вместе нам! Весь путь словам любовью вымости — и заблестят надкрылья звездные. И никакой несовместимости — лишь опыленье перекрестное.
